Она в моем сердце - Татьяна Полякова

– Значит, ее мать не знала?

– Я не говорил, и Лариса не успела… – Он поднялся и рукой махнул. – Разбередили вы мне душу… лучше б тогда как следует искали, а не сейчас с вопросами лезли.

– Извините, – тихо сказала я, он опять махнул рукой и вышел из комнаты. Лариса пропала в мае, срок беременности три месяца… значит, родить должна в ноябре… живот уже был заметен, ребеночек крупный или их было двое? Все поплыло перед глазами, мне не хватало воздуха…

– Яна, что с тобой? – тряс меня за плечо Лебедев.

– Что? А… все нормально.

Я вскочила и чуть ли не бегом припустилась из караулки. На улице мне стало легче, я смогла отдышаться и тут же матерно отругала себя за дикие фантазии. Женщина, поссорившись с любимым из-за фасона платья, уезжает в неизвестном направлении, бросив убитую горем мать? Рожает детей и подбрасывает их, точно котят? И двадцать пять лет о ней ни слуха ни духа? А перед мысленным взором вдруг возникла картина Виолы: мрачный подвал или яма…

– Как думаешь, сколько времени он держал девушек в подвале, прежде чем убить? – повернулась я к Лебедеву. По лицу его прошла судорога.

– Ты хочешь сказать… Лариса могла быть его жертвой? Но это невозможно… тогда он уже старик. В двадцать лет молодые люди обычно все еще живут с родителями, да и не мог двадцатилетний все организовать…

– Допустим, ему было двадцать пять или тридцать. Значит, сейчас не больше пятидесяти шести. Это далеко не старость.

– Яна, успокойся, – обнял меня за плечи Лебедев. – У нас нет никаких фактов. Так можно всех пропавших когда-либо женщин считать жертвами одного и того же маньяка. Не понимаю, почему на тебя произвел такое впечатление этот разговор… А что касается твоего вопроса… вряд ли он их держал особенно долго. Думаю, несколько дней, от силы – месяц. Ведь жертву нужно кормить… вода-то точно нужна. А на его частое появление в одном и том же месте непременно бы обратили внимание.

Конечно, Лебедев прав. Держать женщину в яме шесть месяцев, да еще беременную… Предположим, она с кляпом во рту, но роды могут начаться в любой момент, да еще в таких условиях. В восемь месяцев, в семь… Дети будут кричать, и их услышат. И что это за маньяк, пристраивающий детей в дом малютки? И уж тем более невероятно, что он позаботился о приданом малышам, ведь, по словам матери Виолы, на девочке была хорошая одежда, и завернули ее в теплое одеяло… Нет, исчезновение Ларисы не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Виолой.

– Успокоилась? – спросил Лебедев, понаблюдав за мной.

– Да, извини…

– Давай немного пройдемся, – предложил он, взяв меня за руку. – Здесь кафе неподалеку, выпьем кофе…

– Спасибо, но… лучше просто прогуляемся…

Мы направились к ближайшему скверу. Жара спала, и прогулка в другое время доставила бы мне удовольствие.

– Ты просила навести справки, – заговорил Лебедев. – У Татьяны нет племянника. И никогда не было. Вообще никакой родни. Она детдомовская.

– Но соседи говорят, у нее жил мальчик… жил все лето и потом приезжал через шесть лет… – Я остановилась и теперь смотрела на Лебедева в ожидании ответа. Он пожал плечами:

– У нее нет никакой родни. Это точно. Я проверял. Либо соседки напутали, либо он не родственник.

– А в этом случае найти его будет нелегко. Придется поговорить с Татьяной. Она, кстати, внезапно уехала в санаторий.

– Почему внезапно? – спросил Лебедев, вновь взял меня за руку, продолжая движение.

– Раньше она никуда не ездила…

– Она на давление жаловалась… возраст, приходится думать о здоровье…

– А что с докторским сыном?

– Тут тоже не все ясно. Сразу после того, как врач застрелился, его жена и сын перебрались в Москву, к ее брату. В ближайшее время надеюсь выяснить, где он сейчас. Ты сможешь вести машину? – вдруг спросил он.

– Конечно.

– Тогда поехали, хочу тебе кое-что показать.

Мы вернулись к пожарной части.

– Сделаем так, – прежде чем сесть за руль, сказал Сергей. – Оставишь машину на парковке возле супермаркета, так надежнее. У нас, бывает, ребятишки шалят, то зеркало свистнут, то магнитолу… Я жду тебя в переулке за супермаркетом.

Я кивнула, и мы расстались. Лебедев поехал впереди, я за ним. Супермаркет вскоре возник слева, Лебедев свернул и направился в переулок, а я на стоянку. Забита она была основательно, пришлось сделать круг, прежде чем я нашла место. Оставив машину, я проследовала к переулку. С одной стороны, глухая стена супермаркета, с другой – заброшенная стройка. Что здесь понадобилось Лебедеву? Он сидел, запрокинув голову и закрыв глаза, слушал музыку по радио.

– Надо бы воды купить, – сказал, вздохнув, когда я устроилась рядом. – Сзади на сиденье лежит бутылка, но теплая… Ладно, не думаю, что мы надолго… – Он завел машину и переулком выехал на шоссе. – Городок совсем маленький, за пять минут объедешь… – заметил с улыбкой.

– Куда мы?

Прежде чем ответить, Лебедев немного помолчал, вроде бы что-то обдумывая.

– Я все это время голову ломал, где он мог держать Виолу. Вдалеке она видела огни, и когда прочесывали округу, особое внимание уделяли тем местам, что ближе к жилью. А если все не так? Поднявшись по лестнице, она сразу же бросилась бежать… значит, это был не погреб. У погреба есть дверь, крыша… Допустим, это просто яма. Виола не помнила, чтобы рядом были деревья… но это точно в лесу. Значит, лес, и в лесу поляна, небольшая… В общем, неподалеку есть такое место. Очень подходящее. Совсем рядом с дорогой, но ближе к дороге топко, и лес вокруг сплошной бурелом. Грибники там не останавливаются. В одном месте есть удобный съезд. Если не в распутицу, на любой машине проедешь. Дело было в августе, и лето стояло жаркое… Вдруг огни, которые видела Виола, – это фары проезжающих машин? И овраг там есть, довольно близко к поляне, но если она плутала по лесу, бегала кругами…

В этот момент у меня зазвонил мобильный, я поспешно вынула его из кармана, а Лебедев замолчал. Звонил Арсений.

– Как дела? – бодро поинтересовался он.

– Отлично. Отдыхаю.

– Где отдыхаешь?

– В настоящий момент в лесу.

– Одна, в лесу?

– Почему одна, я под надежной охраной.

– И кто там такой надежный?

– Знакомый полицейский. Устроит?

– У тебя есть знакомые полицейские?

– Теперь есть.

– Ладно, тогда я спокоен. Звоню по поводу твоей просьбы. У Татьяны Васильевны Осиповой нет никакого племянника. Она детдомовская…

– Опоздал ты с этим известием, – усмехнулась я. – Не очень-то спешил выполнить мою просьбу.

– Ну, извини… когда домой возвращаешься? Я соскучился.

– Кончится отпуск, и вернусь. Перезвоню через час, еще просьба есть.