Испанский капкан - Алексей Макеев

– Не рвите себе душу по пустякам! – остановил его Гуров. – Идиотом вы заделались еще раньше, когда ввязались в историю с похищением книг. И господин портье никак не пятая колонна. Все-таки он у себя дома и защищает свои интересы. Только я не пойму, почему вы, Пабло, вдруг решили обнаружить свои познания в русском? – обратился он к портье.

– Потому что я приличный человек и не могу позволить себе находиться в компании сумасшедших, – с видом полного превосходства ответил Пабло. – Русские – все опасные сумасшедшие. Сеньора Эвелина тоже. Она вынудила меня разыгрывать ее пьесу. Но мне этот жанр не по душе. Сразу предупреждаю – я не имею ничего общего с этими людьми и выполнял некоторые их приказы под давлением. Мой адвокат легко это подтвердит.

– Не сомневаюсь, – подхватил Гуров. – Но даже вашему замечательному адвокату понадобятся реальные доказательства вашей порядочности. Если вы расскажете нам, какие тайные пружины здесь задействованы, я думаю, это будет настоящей находкой для вашего адвоката. И прежде всего – почему вы уверены, что Беккер не позвонит?

– Потому что Беккер будет звонить сеньоре, – объяснил портье. – Сеньора договорилась с ним за спиной господина родственника, что продаст обе книги за треть цены плюс небольшая услуга со стороны господина Беккера.

– Что за услуга? Беккер должен ликвидировать Абрамова?! – догадался Гуров. – Сеньора Шрайбер захотела из компаньонов стать полновластной хозяйкой?

– Наверное, – скромно произнес портье. – Наверное, об этом могла идти речь. Но я сам не слышал. Я только знаю, что сеньора попросила своих хороших знакомых оказать ей еще одну услугу – забрать у сеньора, – он кивнул в сторону Шрайбера, – его книгу. Сегодня это должны были сделать специальные люди, но я вижу, что вы их опередили и теперь книга у вас. Поздравляю с ценным приобретением!

– Отлично! – рванулся к нему Шрайбер. – Они собирались меня ограбить! Они меня уже ограбили! Ублюдки! И я доверился этой стерве!

– Ужасная безнравственность! – вздохнул Крячко, оттесняя Шрайбера подальше от портье. – Только советую вспомнить, каким путем эти книги оказались у вас, господин Шрайбер. Это должно умерить ваше негодование.

– Это совсем другое, – пробурчал Шрайбер, но больше в драку не кидался, отошел в сторону и присел на нагретый солнцем камень.

– Кто должен был заняться господином Шрайбером? – поинтересовался Гуров. – Сеньор Беккер должен был на этот раз выступить покупателем, значит, это был кто-то другой?

– Возможно, это должен был быть кто-то из «Островитян», – потупившись, сказал Пабло. – Сеньора умеет находить с ними общий язык. Я старался удерживать ее от сомнительных контактов, но она всегда предпочитала поступать по-своему. «Островитяне» пользуются на острове плохой репутацией.

– В самом деле? – усмехнулся Гуров. – А мне показалось, что тут у вас нелегко потерять репутацию. Чтобы этого добиться, нужно сильно постараться. Но суть не в этом. Вы все время говорите округлыми фразами и выдвигаете гипотезы. А нам нужны факты и ясные намерения. Представьте себе, как будто мы адвокаты и намерены защищать вас на процессе.

– Ага, вы хотите, чтобы я помог вам накинуть удавку на горло сеньоры! – будто испытав внезапное озарение, произнес Пабло.

– Немного зловеще, но, в принципе, верно, – сказал Гуров. – Но не только ее. Поскольку к исчезновению Абрамова приложил руку Беккер, вы должны вывести нас и на него. Нужно устроить встречу сеньоры с Беккером.

Пабло вскинул голову и посмотрел на Гурова с непонятным выражением на лице.

– И, по-вашему, я сумею это сделать? Каким образом?

Гуров приблизился к нему, неторопливо достал из кармана ключи и снял с портье наручники. Потом он полез в джип и вручил ошарашенному Пабло инкунабулу.

– Садись за руль и поезжай к своей сеньоре! – сказал он. – Придумай сам, каким образом книга оказалась у тебя. Так, чтобы это было правдоподобно. Она свяжется с Беккером, а ты позвонишь мне вот по этому номеру и скажешь, когда и где состоится их встреча. Мне весьма хотелось бы познакомиться с этим джентльменом.

Портье озадаченно потер виски, недоверчиво уставился на Гурова.

– И сеньор уверен, что я сделаю так, как он хочет? – с вежливым недоумением спросил он.

– Мне показалось, что мы с вами вступили на путь, который ведет к нравственному возрождению, – с абсолютно серьезной миной сказал Гуров.

Портье сморщил лоб гармошкой, судорожно проглотил слюну и снова озадаченно уставился на Гурова. Но на этот раз он не стал задавать вопросов.

– Так-так, – сказал он немного погодя. – Нравственность. Достоевский. У русских это в большом почете. Мне всегда нравились русские. Они умеют не скрывать чувств. Я вас понял. Мы с вами находим общий язык.

Судя по столь витиеватым и запутанным комментариям, это было не совсем так, но Гуров воспринял тираду благосклонно.

– Ну вот и договорились! – сказал он. – Заводите машину – и вперед! И не забудьте номер телефона!

– Я имею хорошую память, – как бы сквозь сон пробормотал Пабло.

Он погладил инкунабулу, лежащую у него на коленях, прижал ее к груди и полез на место водителя, не сводя глаз с Гурова. Остальные в немом изумлении следили за происходящим, не в силах произнести ни слова.

Зафырчал мотор, Пабло с каменным лицом выжал педаль газа, и джип вначале медленно, а потом все быстрее покатился по дороге в сторону города. Потом он свернул за скалу и пропал из виду. Тогда полковник Крячко обернулся к другу и посмотрел ему в глаза.

– Как хочешь, Лева, а я ничего не понял! – проникновенно сказал он. – Зачем ты это сделал? Он же нас кинет – это козе понятно.

Гуров не ответил, посмотрел по сторонам. На него со всех сторон были устремлены напряженные взгляды – озадачен был не только полковник Крячко. Ничего не понимал Портнов, не понимал Шрайбер, и уж тем более ничего не понимал Неверов. Правда, последнего больше всего интересовал простой и конкретный вопрос, касавшийся самого насущного. Он спросил:

– Я тоже не догоняю, господа, мы как обратно-то вернемся? Пешком? Мои туфли не выдержат такой нагрузки. Как хотите, а вам придется нести меня тогда на руках…

– Мы выбросим тебя в море, – невозмутимо сказал Крячко. – Еще раз рот откроешь – и, как говорят поэты, волны сомкнутся над твоей головой. – После этого Крячко снова обернулся к Гурову и попросил его: – Давай отойдем, Лева!

Они отошли к самому краю обрыва. Внизу на каменистый берег накатывались сердитые изумрудные валы, острые каменные зубья были покрыты клочьями белой морской пены. Крячко некоторое время смотрел на игру волн внизу, а потом сказал негромко:

– Не понимаю тебя. Мы в чужом краю, у нас на руках два преступника, мы сами в любую минуту можем оказаться под подозрением, ты отдал краденую книгу махровому аферисту, ты даже машину ему отдал! Я за свои ботинки не боюсь, но перспектива пеших прогулок меня тоже не радует. Что происходит, Лева?