Загадка последнего Сфинкса - Наталья Солнцева

– Вы путаете, – возразила Астра. – В письме сказано «отверг истинное и принял ложное».

Инга разрыдалась.

– У меня голова идет кругом, – сквозь слезы выдавила она. – Все равно найдите ее! Наверное, она связана со Сфинксом. Только… никому ни слова. Обещаете? Память о Мише должна остаться светлой, незапятнанной.

Астра заколебалась.

– А вы что же… не сказали следователю о своих подозрениях?

– Нет! Ни о вас, ни о том, что муж завел интрижку на стороне. И вы не говорите! Если в прессу просочится хоть капля информации, они раструбят об этом повсюду. Желтые издания охотятся за такими фактами. Им нет дела до репутации и доброго имени человека. Миша всегда заботился обо мне, пришла пора мне позаботиться о нем. Тем более что сам он уже не в состоянии это сделать.

Инга нервно комкала в руках мокрый носовой платочек, ее лицо покраснело и опухло. В квартире стоял запах сердечных капель.

– И еще… я хочу признаться… – слова давались ей с трудом. – Облегчить душу… Не в церковь же мне идти? Хотя… в церковь тоже надо. Я совершила ужасный грех! Когда я поняла, что у мужа появилась другая женщина, то… пожелала ему смерти. Неосознанно. Просто мне стало не так страшно за него. «Если ему суждено умереть, пусть умрет – моим !» – подумала я. Может быть, молись я за него всем сердцем, он бы остался жив? Мне нет прощения.

Инга поникла. Она сама себя осудила и казнила, растравляя свою и без того свежую рану. Она была ранена вдвойне, потеряв и мужа, и право считать себя достойной уважения и любви.

– Вы не виноваты, – сочувственно произнесла Астра. – Так сложилось. Вы были верной женой, вам не в чем каяться.

Инга молчала. Ее горе, отягченное раскаянием и ревностью, застыло в груди глухой болью, невыносимой еще и потому, что ничего нельзя было исправить, вернуть, переиграть заново.

– Зачем он пошел в толпу? – простонала она. – Почему он не хотел меня слушать?

Астре приходилось видеть, как на массовых встречах с людьми именитые гости, иногда в сопровождении охраны, иногда без оной, спускались с импровизированных трибун «в народ», пожимали руки, терлись локтями, подчеркивая свое единство с обыкновенными гражданами, свою демократичность и свое бесстрашие.

– Бояться населения своей страны стыдно и безрассудно, – любил повторять Теплинский. – Как я буду смотреть людям в глаза, убеждая их голосовать за меня и мои идеи, если отгораживаюсь от них броней и стеной дюжих телохранителей? Трус не играет в хоккей!

Эту фразу из любимой им песни Михаил Андреевич, в молодости капитан заводской хоккейной команды, сделал своим кредо.

Инга с ним не спорила, она привыкла подчиняться и безоговорочно признавать его авторитет. Она его просила, умоляла не рисковать, принять во внимание угрозы неведомого Сфинкса, как ни смешно это выглядит.

– Ау-у, Астра! О чем задумалась? – Матвей накрыл ее руку своей ладонью. – Очнись, принцесса.

– Инга не идет из головы. Бедная женщина. Похоже, ее супруг завел любовницу, и она связывает его смерть с ней. Если вспомнить убийство Никонова и поставить оба случая в один ряд, то скрипач был далек от политики. Остается… ревность?

– Как погиб Теплинский? В новостях подробности опустили в интересах следствия.

– Скорее криминалисты сами не успели толком разобраться, что к чему, – объяснила Астра. – Теплинский приехал на встречу в бывший кинотеатр. На площади, несмотря на мороз, собралась толпа. Люди ждали, когда он выйдет из зала, где заседала местная элита, к ним. Он решил показать себя этаким лихим ковбоем, спустился со ступенек в гущу своих потенциальных избирателей, оторвался от охраны… В какой-то момент ему стало плохо, он едва не упал. Но его подхватили, расступились, подпустили телохранителей и врача… Увы, поздно.

– Он был мертв?

– Да.

– Как же служба безопасности допустила такое?

– А что им было делать? Хватать и не пущать? Теплинский – мужик с норовом, перечить ему не смели. Да и охрана у него слабовата. Он ведь не звезда шоу-бизнеса, не олигарх и в политике еще не успел сделать карьеру. Преуспевающий бизнесмен без криминальных корней, вот и все.

– Его тоже… отравленной булавкой, да?

«Отравленная булавка» звучало настолько нелепо, что Матвей смущенно хмыкнул.

– На запястье обнаружили след от укола, остальное выяснят эксперты. Хотя я уверена: смерть наступила от яда. Кто угодно мог в толпе взять Теплинского за руку и…

– Сфинкс не дурак! Место и время выбрал профессионально. Выполнил свое обещание… фактически у всех на глазах. И скрылся.

Астра кивнула.

– Людей опрашивать бесполезно. Никто ничего не заметил! Даже булавки не нашли – вероятно, она упала в снег, и ее затоптали. Теперь ты убедился, что Сфинкс существует?

– Отчасти. Думаю, Никонова могла убить какая-нибудь свихнувшаяся поклонница… или жена, а Теплинского – подражатель, имитатор. Почему бы не воспользоваться готовым рецептом? Или еще вариант. Громкое убийство обычно вызывает широкий резонанс, и люди с ущербной психикой попадают под его влияние, начинают вести себя неадекватно и даже признаются в преступлении, которого не совершали.

– Имеешь в виду, кто-то недолюбливал Михаила Андреевича, и смерть Никонова подстегнула его к действию? Не исключено. В любом случае надо искать роковую женщину. Что-то мне подсказывает: убийство Теплинского не связано ни с политикой, ни с бизнесом.

Матвей думал иначе, но промолчал. Пустые споры ни к чему.

– И кто подсказчик? – не удержался он от колкости. – Уж не зеркало ли?

– Зеркало тоже, – заявила Астра. – Я увидела в нем образ золотоволосой красавицы.

– Кого?

– Ты же ничего не знаешь! – спохватилась она. – Дело в том, что в тот трагический для Никонова вечер перед концертом и его жена, и администратор заметили в коридоре женщину с рыжими волосами. А в коридор выходила дверь комнаты, где расположился скрипач. Дама могла быть ревнивой поклонницей, любовницей, которая и отправила маэстро в мир иной.

– Ты сделала такой вывод из-за цвета ее волос?

– Да.

Матвей и Астра, занятые разговором, забыли о еде. Картошка и отбивные стыли на тарелках.

– Интересный подход, – разрезая мясо, пробормотал он.

– Понимаешь… я ходила в мастерскую Домнина: он пишет мой портрет. Художник оказался вовсе не таким злым чертом, как его малюют. Он довольно мил, хорош собой, остроумен, по-своему элегантен и… потрясающе талантлив. Мы болтали, он показывал свои неоконченные работы. У меня глаза разбежались! Одна картина просто великолепна. Если ее выставить, она произведет фурор. На картине Домнин изобразил прекрасную женщину с длинными волосами, всю залитую золотистым сиянием.