Дочери медного короля - Айра Левин

— Вам было известно, что он встречался с Эллен?

— Ну, конечно. А к чему вы клоните?

— Это длинная история, — ответил Гант, устремив на Кингшипа внимательный взгляд из-под густых светлых бровей. — И я сумею лучше рассказать ее, если вы не будете стоять надо мной, как статуя Свободы.

Кингшип сел, но руки по-прежнему держал на столе, как будто с минуты на минуту собирался встать. Гант закурил и начал свой рассказ. Его мягкий голос звучал убедительно.

— Приехав в Стоддард, — сказал он, — Эллен написала Баду Корлису письмо. Я имел возможность с ним ознакомиться, и оно поразило меня, тем более что Эллен подозревала в убийстве своей сестры похожего на меня парня. Я прочел письмо два раза и с большим вниманием, как вы, вероятно, догадываетесь.

В ночь убийства Эллен комиссар Элдор Чесер, ничего кроме фактов не признающий, спросил у меня, была ли Эллен моей возлюбленной. Думаю, что за всю его карьеру у него не появлялось более блестящей мысли, так как его вопрос напомнил мне о письме и о его адресате — Баде Корлисе.

В то время я обратил внимание только на имя — «дорогой Бад» — и на адрес на конверте: Бартон Корлис, улица Рузвельта, Колдуэлл, Висконсин. Но в письме содержались и некоторые указания, которые теперь представляются мне важными.

— Продолжайте, — попросил Кингшип, когда Гант остановился, чтобы поднести зажигалку к погасшей сигарете.

— Во-первых, — снова заговорил Гант, устраиваясь поудобнее, — Эллен писала этому Баду, что ее занятия не пострадают за время отъезда, потому что, вернувшись, она сможет воспользоваться его записями. А ведь Элен была на четвертом курсе и посещала лекции, на которые не допускаются студенты двух первых курсов. Если Бад ходил на те же лекции, значит, он учился на третьем или четвертом курсе.

Во-вторых, в своем письме Эллен намекала на образ жизни, который она вела в течение трех предыдущих лет учебы в Колдуэлле, и подчеркивала, что она очень изменилась после смерти Дороти. «Такой ты меня не знал», — писала она. Это неопровержимо доказывает, что он не был с ней тогда знаком. В этом не было бы ничего удивительного, если бы речь шла о таком большом учебном заведении, как Стоддард, но тут мы как раз подходим к моему третьему пункту.

Колдуэлл — совсем маленький университет, студентов в нем в десять раз меньше, чем в Стоддарде. Я проверил цифры еще сегодня утром: Стоддард насчитывает больше двенадцати тысяч студентов, Колдуэлл — едва ли восемьсот.

Подведем итоги. Бад, который учился, как минимум, на третьем курсе, не был до этого знаком с Эллен, и это в университете, где спорт и общественная жизнь играют очень заметную роль. Единственным объяснением, на мой взгляд, может служить следующий факт (в марте он не привлек моего внимания, но теперь я придаю ему исключительное значение): Бад Корлис перевелся в Колдуэлл в сентябре 1950 года, когда Эллен перешла на четвертый курс, то есть после смерти Дороти.

Лео Кингшип нахмурил брови.

— Не вижу, почему…

— Перейдем к сегодняшнему дню, 24 декабря 1951 года, когда моя мать, да благословит ее Господь, принесла своему блудному сыну завтрак в постель, а заодно и «Нью-Йорк Таймс». И вот я прочел в светской хронике этой газеты, что мисс Мэрион Кингшип выходит замуж за мистера Бартона Корлиса. Вообразите мое изумление! А я ведь не только наделен ненасытным любопытством, но еще и обладаю извращенным воображением. Как мне кажется, все указывает на то, что новобранец торгового отдела медеплавильной компании Кингшип твердо вознамерился приобщиться к ее доходам.

— Но, мистер Гант…

— После смерти первой из двух загадочно погибших сестер, Корлис сразу переносит свое внимание на вторую. Вот почему в сентябре 1950 года мистер Бад Корлис торопится перевестись в Колдуэлл… Две из трех, это неплохо, но три из трех еще лучше.

Кингшип встал, продолжая смотреть на Ганта, который взял со стола принесенный им толстый справочник в синем переплете, открыл его на отмеченной закладкой странице и, указывая пальцем на маленькую, не больше почтовой марки, фотографию, произнес: «Корлис Бартон (Бад), Менасет, Массачусетс, литературный факультет».

Кингшип снова сел. Он посмотрел на фотографию, потом на Ганта. Тот перевернул несколько страниц и показал ему такую же миниатюрную фотографию Дороти. Кингшип посмотрел и на нее, потом обратил к Ганту вопросительный взгляд.

— Мне это показалось странным и я счел своим долгом проинформировать вас.

— Зачем? — сурово спросил Кингшип. — Что вы пытаетесь доказать?

— Разрешите задать вам один вопрос, мистер Кингшип, прежде, чем я отвечу на ваш?

— Прошу вас.

— Он при вас никогда не упоминал о том, что учился в Стоддарде?

— Нет. Но мы никогда и не говорили на эту тему. Вероятно, он сказал Мэрион. Да, Мэрион должна знать.

— Не думаю.

— Почему?

— Потому что в «Таймс» об этом ничего не сказано. В таких случаях за информацией обычно обращаются к невесте.

— Ну и что?

— В своих объявлениях о помолвках или свадьбах газеты никогда не забывают упомянуть, если одно из заинтересованных лиц училось в нескольких учебных заведениях.

— Может быть, Мэрион просто не пришло в голову дать им эти сведения.

— Может быть. С другой стороны, не исключено, что она просто не знала об этом, как и Эллен, кстати.

— Хорошо, допустим. И все же, куда вы клоните?

— Напрасно вы на меня сердитесь, мистер Кингшип. Факты сами говорят за себя, я их не выдумываю, — сказал Гант, закрыв справочник и положив его к себе на колени. — Существуют только две возможности: или Корлис сообщил Мэрион, что он учился в Стоддарде, тогда это, возможно, простое совпадение и он не был знаком с Дороти. Или же он скрыл от нее свое пребывание в этом университете.

— И это означает?

— Что так или иначе он был связан со смертью Дороти. В противном случае, какие у него могли быть основания молчать? Не забывайте, что в исчезновении Дороти мог быть заинтересован только тот, от кого она забеременела…

— Опять вы возвращаетесь к этому! Неизвестный, убивающий сперва Дороти, а потом Эллен… Ведь ваша фантастическая история достойна фильма ужасов, а вы не хотите с ней расстаться… Бад? — недоверчиво произнес он, так как Гант молчал. — Позвольте, ведь это абсурдно! Вы принимаете его за сумасшедшего, что ли?..

— Ладно, — сказал Гант. — Абсурдно так абсурдно. Но если он скрыл от Мэрион свое пребывание в Стоддарде, значит, он имеет отношение к смерти Дороти. И если он был близок с Дороти, потом с Эллен, а теперь с Мэрион, то из этого следует, что он решил во что бы то ни стало жениться на одной из ваших дочерей. Все равно на которой!

Сардоническая улыбка сбежала с лица Кингшипа. Пальцы его впились в край письменного стола.

— Не могу не согласиться, в этом есть что-то странное, — сказал он наконец, выпрямляясь.