Дядюшка в законе - Валерий Гусев

– И ожерелье? - хитро вздохнул Алешка, имитируя огорчение.

Папа пожал плечами:

– Наверное, я не знаю точно. Я ведь сам навел об этом деле справки только вчера.

– Ах, как жаль!

– Да ладно, - успокоил нас папа. - Что-нибудь придумаем. Время еще есть.

– Ты ей брошку купи, - посоветовал Алешка. - В виде бабочки. Она по ней обмирает.

– Да ну! А где?

– Вон в том киоске. Или в том.

И папа доверчиво купил эту «брошечку». Которая уже у мамы давно была.

День рождения мамы прошел хорошо. Француз Жюль на время забыл свои неприятности и весело шутил. Даже спел какую-то французскую песенку. Мы ничего, конечно, не поняли, но в ладоши похлопали.

А я все время поглядывал на Жюля, вспоминал папины слова, его разговор с мамой и наконец разобрался в этой проблеме. Скорее всего, папа по своим оперативным каналам заранее получил информацию о том, зачем г-н Жюль приехал в Россию. Потом папа навел справки, узнал о том, что Жюлю на дне озера ничего не светит, и потерял к нему свой профессиональный интерес. Тем более что предстояла большая и сложная операция по ликвидации группировки Гуся…

Потом папа вручил маме брошку. Сейчас она среагирует, ждали мы, полные злорадства. И мама среагировала. Она бросилась папе на шею и сказала:

– Как я рада! Мне так хотелось ее иметь! Я по ней обмираю!

Вот у кого тактичности надо поучиться…

Когда француз ушел домой, мы тоже порадовали маму.

– Мы тебе ожерелье решили подарить, - похвалился Алешка. - Самое изумрудовое…

– Какая прелесть! - отозвалась мама, лаская рукой и взглядом брошку-бабочку.

К чему относилась эта «прелесть», мы не поняли: то ли к ожерелью, то ли к брошечке?

– … И решили достать его со дна озера…

– Я же вам говорил, - сердито рассмеялся папа, - нет там давно никаких изумрудов.

– Да, наверное, и не было, - вздохнула мама. - Легенда…

– Красивая, - сказал я и положил перед ней на стол ожерелье. - Красивая, как изумруды.

– Что это? - мама даже вздрогнула. - Вы что, антикварный магазин ограбили?

– Зачем? - сказали мы. - Со дна озера достали.

– Ну-ка, ну-ка, - папа, усмехнувшись, протянул руки к ожерелью. - Из чего вы его смастерили? Из бутылочных стекляшек, да? Мастера, не спорю. - Тут он вздрогнул, как мама. - Что такое? Неужели? В самом деле. Вот артисты! Это оно, несомненно. Видите, камни нанизаны не на нитку, которая давно бы сгнила в воде, и ожерелье бы рассыпалось по камешку. Они нанизаны на тончайшую золотую цепочку. Ну, примерь. - И он вернул маме ожерелье, сильно смущенный.

Мама с торжественным вздохом надела на шею красивые зеленые камешки.

– Ну как?

– Во! - сказал Алешка. - Тебе идет. Поноси до вечера.

– Ладно уж, - сказала мама, снимая изумруды. - Все равно оно болотом пахнет. Я лучше папину брошку поношу.

Папа забрал ожерелье и сказал, что завтра мы вместе пойдем в милицию и оформим нашу находку.

– А вам деньги заплатят, - заметил он. - Двадцать пять процентов от стоимости этих камней.

Алешка обрадовался:

– Ну, мам, мы теперь тебе этих брошек накупим!

Тут папе опять позвонили. И он настолько озаботился этим звонком, что разговаривал прямо при нас, открытым текстом:

– Это плохо. Операция еще не подготовлена к проведению. Нужно как-то задержать его здесь еще на день хотя бы… Постарайтесь, ребята.

Мы сразу смекнули, что речь идет о нашем «добром дядюшке», который вот-вот удерет из этих мест. И тоже сразу смекнули, как нам его задержать, чтобы помочь папе провести операцию.

– Мам, пап, - взвыли мы, - мы совсем забыли. У нас очень важное дело. Мы ненадолго.

– Вот и хорошо, - сказала мама. - Заодно передайте господину Жюлю щенка Жюля. От моего имени.

Алешка поморщился, но ничего не сказал. И мы помчались к домику, на фасаде которого грозил прохожим своей шпагой отважный мушкетер.