Дядюшка в законе - Валерий Гусев

– Четыре километра, - обрадовал я ее правильным ответом. - Но это все равно приблизительно. А мне нужно точно.

Хорошо, что Варвара Петровна не задала мне очень важный вопрос: а зачем? Вместо этого она легонько шлепнула себя ладошкой по лбу и воскликнула:

– Мы чудаки! У нас же есть здесь живой француз. Уж он-то наверняка знает!

Во-первых, подумалось мне, вряд ли он знает. Уж если он своего родного классика не помнит… А во-вторых, уж у кого-кого, а у него спрашивать про размеры лье - вовсе уж стремно.

Но, видимо, придется. Осторожно и ненавязчиво. Тем более, что сегодня моя очередь плавать с ним в поисках подходящего дуба.

В назначенный час я был на причале и подготовил моторку. «Живой» француз тоже не заставил себя ждать. Его подстегивали и торопили неудачные поиски. Да при этом он делал вид, что ничего-то он не ищет, а просто любуется красотами окружающего озеро леса.

В этот раз мы направились к самому дальнему берегу, где выбегала из лесной чащи березовая роща, в которой тут и там высились могучие деревья.

Жюль взял (для отвода глаз, конечно) фотоаппарат и попросил меня высадить его на берег. Там он - мне из лодки хорошо было видно - бродил от дерева к дереву, высоко задирая ноги в густой траве и делая вид, что снимает на пленку красивые русские дубы.

Вернулся он расстроенный и раздраженный.

– Как много у вас в России деревов на душу населения, - грустно пожаловался он.

– Хватает, - согласился я. - Ведь и озеро громадное. Наверное, сорок лье будет в длину.

– Ну вот еще! - фыркнул француз и прикинул на глазок: - Четыре лье - не больше.

– Не понял, - притворился я.

– По-вашему - километров шестнадцать-семнадцать.

– Все равно не понял.

Жюль посмотрел на меня с сочувствием и пояснил:

– В каждом нашем лье ваших четыре километра и пятьсот метров! - Это он сказал с такой гордостью, будто сборная Франции по футболу победила наших спортсменов.

А мне-то на его гордость наплевать. Я быстренько считал в уме. Раз, как проговорился Жюль, сокровища лежат на дне в четверти лье от дуба, то простая арифметика гласит: четыре пятьсот делим на четыре и получаем километр и сто двадцать пять метров в придачу.

Одна задача решена. Как только установим положение креста, проводим прямую линию и плывем по ней на лодке километр с метрами в придачу. А их отмерим веревкой.

Вот только где такой длины веревку достанем? А, в шапито попросим. У них этих веревок завались.

В это время мы проплывали мимо островка, и Жюль, провожая его грустным взглядом, сказал:

– Хорошо бы погулять по острову. Это романтично.

Сердце у меня дрогнуло. Однако Жюль меланхолично продолжил:

– Но ваш брат Алекс сказал, что на острове очень много водится всяких злых змей с острыми зубами.

Молодец Алешка! Правильно: и змей там полно трехголовых, и ни одного дуба нет. Кроме пенька заветного…

Я сдал моторку лодочнику, попрощался с приунывшим Жюлем и занялся подготовкой нашей главной акции - определения местонахождения сокровищ на дне Белого озера.

В будочке лодочника был столярный верстак и необходимые инструменты. Потому что время от времени ему приходилось чинить весла, поломанные неумехами.

Я подобрал подходящую реечку ростом примерно с себя; приладил внизу крестовину, чтобы рейка могла стоять вертикально, а на верхний ее конец набил небольшую дощечку.

Небольшую, но не простую. На одном конце ее торчал гвоздик, а на другом я сделал узкую прорезь. Получилось что-то вроде винтовочного прицела.

А мысль была такая: устанавливаем приспособление на пенек и наводим на то место, где был когда-то крест на церкви, таким образом, чтобы гвоздик попал в прорезь. Вот и все! Получается нужное направление, по которому отмеряем километр с гаком, и поднимаем с этого места сокровища.

Как мы это сделаем, я еще не задумывался. А вот как найти и зафиксировать бывший крест, уже догадался.