Дядюшка в законе - Валерий Гусев

В это время из дома вышел молодой парень в кожаной куртке прямо на голое тело. На шее его висела тонкая золотая цепочка - видно, на толстую еще не награбил. Лицо у него было совершенно обычное - так, сельский паренек, добродушный такой, даже синеглазый.

– Чего надо-то? - миролюбиво спросил он, щелкая семечки. - Заблудились, что ль?

– Нам надо, - тоже спокойно и по-деловому ответил я, - бригадира воронцовской группировки. Не помню его кликуху, - это я постарался сказать очень небрежно. Мол, столько у меня таких бригадиров - где уж их всех запомнить.

– Ну я бригадир. Семечек хошь? Жареные.

– Спасибо, - сказал Алешка и подставил ладони.

Парень запустил руку в карман широченных спортивных брюк и высыпал Алешке щедрую горсть.

Похоже, с ним мы легко сговоримся.

– Так чего прискакали-то? - повторил парень свой вопрос.

– Мы от дяди…

– Какого еще дяди?

– Нашего. Дяди Феди.

– А на хрен он мне сдался? - Парень лениво щелкал семечки, роняя шелуху себе под ноги. А мы свою культурно в горсточки собирали.

После такого вопроса мы с Алешкой артистично изобразили сперва недоумение, а затем крутое возмущение.

Алешка попыхтел-попыхтел, а потом спросил меня так, будто этого парня вообще не было, не только рядом:

– Чего с ним делать?

Тут уж парень запыхтел: как же, его, такого крутого, какие-то малявки запугивают! А он еще им семечек подарил!

Алешка вытянул из моего кармана папин мобильник и потыкал в кнопки (на слух я уловил, что он набрал на одну цифру меньше, чтобы не было соединения). И протянул его мне.

– Дядь Федь, это племянник беспокоит. Мы в Воронцове. У Пашки Стрижа. Что? Дядь Федь, он капризничает. Говорит, мне никакой Гусь не указ…

Пашка не то что пыхтеть, он даже дышать перестал. Ну и нарвался, дошло до него. Пацаны-то не простые - и кличку его знают, и Федю Гуся дядькой зовут! Вот это влип!

Он сделал испуганное и виноватое лицо и замахал руками, разбрасывая по двору семечки. Я посмотрел на него и сказал в трубку:

– Дядь Федь, он обознался. И признал себя виновным.

Пашка ретиво закивал головой, признавая и свои ошибки, и мою правоту.

– Хорошо, дядь Федь, все объясню.

Я «отключил» мобильник.

– Вы бы сразу сказали, что от Гуся, - пробормотал Пашка. - А чего он вас прислал-то?

– На него менты опять наезжают. Не хочет он своими людьми светиться. А с нас что взять? Пацаны и пацаны.

– Это верно, - согласился Пашка.

– Дядя просил передать: наезд на конюшню отставить…

– Так он же сам велел, - растерялся Пашка. - Нас на коней послал. Егора с его братвой - на таксистов. Чтой-то я не врублюсь.

– Передумал, - многозначительно объяснил я. - Не понял, что ли?

– Ну да… Менты…

– Так что ты Егорке передай тоже: все пока отменяется. А тебе с твоей воронцовской бригадой он велел заготовить сена для конюшни. Сказал, что лошади нам нужны сытые и здоровые.

– Понял. Сделаем. Давай-ка мобильник, я Егорке звякну.

Звякнул, объяснил.

Мы попрощались и вернулись к магазину. Мама уже ждала нас. Очень оживленная:

– Мальчики! Какую прелестную брошечку я здесь углядела! Чудо! - И она показала нам эту «брошечку». В виде бабочки.

Мы угостили маму семечками и не стали ей говорить, что точно такие «брошечки» она давным-давно могла углядеть в любом киоске нашего пансионата. И в три раза дешевле…