Дядюшка в законе - Валерий Гусев

– Да что вы говорите, Дима! - вспыхнул от радости Жюль. - Дуб - это мое любимое дерево.

«Особенно российский дуб, - подумал я, - трехсотлетний».

– Покажите мне поскорее! - попросил Жюль и полез в нашу лодку.

Мы с Алешкой посоветовались и согласились. И пошли к лодочнику за ключами, чтобы отпереть моторку.

И вскоре мы уже медленно, на первой скорости, двигались вдоль берега, который наш француз жадно оглядывал внимательными глазами.

Я сидел за мотором, а Лешка подсказывал французу:

– Вон дуб! Вон еще! А вон целых три! А вон сосна, не надо вам?

Но, похоже, французу эти дубы почему-то не очень нравились. Иногда, правда, он просил меня пристать к берегу, вылезал из лодки, обходил очередной дуб со всех сторон, трогал его за ствол и, казалось, даже обнюхивал. А потом разочарованно возвращался в лодку.

– Ничего, - успокаивал его Алешка, - тут этих дубов - целый склад. Вам хватит.

И мы плыли дальше…

Короче, господин Жюль отказался от услуг матроса, которого ему выделил дядя Федя Гусь, и целиком доверился нам. Он даже пытался оплачивать нам услуги. Но мы гордо отказались от денег и сказали, что помогаем ему для укрепления дружеских отношений между Россией и Францией.

Но тут наши прогулки ненадолго прервались очередным событием. Мы только что вернулись с озера и подходили к нашему кошмарному зайцу. А возле него топтались у терраски несколько извозчиков в своих профессиональных нарядах. В руках одного из них была большая корзина, в которой что-то попискивало.

– Здравствуйте, - с почтительностью сказал один из них. - А мы к вам.

Это мы уже поняли. И даже догадались - зачем.

Сердце у меня дрогнуло и опустилось в пятки. Мы доиграемся, это точно.

– Это вам, - сказал тот, что с попискивающей корзиной. - Гостинец.

Гостинец оказался очаровательным щенком немецкой овчарки. Ну вот, помнится, мы в школе что-то подобное проходили на уроках литературы. Как один персонаж брал взятки борзыми щенками.

Алешка сначала взвизгнул, а потом онемел от восторга. Он выхватил щенка из корзинки - тот доверчиво и радостно лизнул его в щеку - и без разговоров утащил его в дом.

А я остался наедине со взяткодателями и просителями.

– Мы, ребята, - начал, видимо, главный из них, - к вам от всего нашего цеха. От извозчиков, стало быть, и конюхов.

– А мы вас не вызывали, - сказал я, вспомнив, что администрация городка принимала от клиентов заявки на загородные прогулки в лошадиных колясках.

– Так мы сами пришли. По делу, так сказать. А дело, стало быть, такое. Мы, значит, берем с седока оплату за поездку, сдаем деньги администрации и оставляем себе и лошадям зарплату - им, коняшкам то есть, на овес, нам - на хлеб-соль.

– Точно, - хором подтвердили извозчики, кивая головами. - Так оно и есть.

– А сегодня, стало быть, поутру, мы еще и не запрягали, приперлись на мотоциклах прямо в конюшню воронцовские ребята - рэкетиры, стало быть. И сказали ультиматум: что теперь платить будем не только администрации, а еще и им.

– Точно, - закивали извозчики, - а то, говорят, неровен час - лошадки ваши пострадают. Которые захромают, а которые вовсе отравятся. Или конюшня сгорит.

– Ну да, - продолжил главный, - мы, говорят, теперь их охранять будем. А вы нам платить за охрану. И цену назначили.

– Точно. Такую цену, что ежели ее платить, то ни на овес лошадкам, ни нам на хлебушек уже не останется. Уж вы, братцы-племянники, упросили бы своего дядюшку. Чтоб не драли с нас три шкуры-то. Невмоготу ведь…

Все понятно. Примерно этого мы и ожидали.