Мрачный коридор - Михаил Март

— Оставил мотоцикл он в пять. А куда направился?

— Поймал попутку в сторону города.

— И вернулся из города?

— Этого я не могу сказать, я же спал. Но выглядел он помято. С подругой поругался, не иначе. Волосы мокрые, потный, сверкает, как его кожаная куртка. Я отдал ему ключи и высказал все, что думал о нем. Болвану скоро тридцать, а ведет себя как мальчишка.

— Ну ладно, приятель, спасибо за беседу. Будет случай, заскочу.

— А вы-то кто будете, что интересуетесь всем?

Я протянул ему деньги. Он сунул их в карман не глядя.

— Из прокуратуры.

— Шутка, да?

— Не похож?

— Ну, те не разговаривают, а гавкают. А вы словно к обеду приглашаете. И потом, ни один коп ни гроша не даст за бензин, а вы…

— Ты прав, Сэм. Это была шутка!

Я включил двигатель и тронулся с места.

2

Доктор Уайллер жил на своей вилле но северному шоссе, не доезжая пяти миль до мыса Бич-Гроут —  где было найдено тело женщины. От заправки Сэма я добрался до поворота на его дорогу за сорок пять минут. До Бич-Гроут оставалось еще минут десять пути, и в целом дорога займет час. Я не математик, но вижу сплошные арифметические ошибки. Придется вести подсчеты на бумажке, иначе я окончательно собьюсь.

Белый уютный дом доктора Уайллера, выстроенный в колониальном стиле, утопал в зелени сада. Ворота были открыты настежь, и никто меня не встречал. В отличие от Хоукса доктор Уайллер никого не боялся.

Хозяина я застал на стриженой поляне перед домом. Он сидел в плетеном кресле и пил чай. Рядом на столике стояли еще две чашки, кофейник и пепельница.

— Добрый день. Извините за бесцеремонность, с которой я ворвался в частное владение, но мне хотелось бы поговорить с доктором Фрэнком Уайллером.

— Он перед вами, молодой человек. Присаживайтесь. Вот я растянулся здесь и наблюдаю за вами, как вы идете по аллее. Честно скажу, у меня была мысль встать и пожать вам руку, но чертов ревматизм не позволил мне этого сделать.

— Вы уверены, что я из тех, кому следует жать руку?

— Ну конечно. Не считайте меня старым маразматиком. Я сразу догадался, кто ко мне идет. Майк Хоукс мне уже доложил, и я предполагал, что вы захотите со мной повидаться.

Хозяин улыбнулся и указал мне на плетеный стул напротив. Я уселся и стал ждать его первого вопроса. Я понимал, что, пока он не удовлетворит своего любопытства, мне не получить ответ ни на один свой вопрос.

Это был грузный пожилой джентльмен с прекрасной седой шевелюрой, как у дирижера «Метрополитен-опера». Лицо морщинистое, загорелое. Понятно, что этот человек большую часть времени проводит в саду. Но в то же время лицо мягкое, почти женственное. Синие глаза внимательны, колки и ничуть не потускнели с возрастом. Можно добавить, что в них еще сверкали искорки детского озорства.

Старый Уайллер и впрямь был озорником. В пепельнице лежал окурок «Честерфилда» с вишневым отпечатком губной помады. Трудно предположить, что доктор красит губы, и к тому же в руке он держал дымящуюся трубку.

— Я знаю, чем вы занимаетесь, мистер Элжер. Так вас зовут?

— Совершенно верно. Дэн Элжер.

— Даже знаю, чем вы занимались раньше. Могу уделить вам тридцать минут. Учитывая, что ваш визит не был предусмотрен мною, это много, не так ли?

— Не буду терять времени. В день исчезновения Лин Хоукс вы посетили Майка Хоукса и провели с ним вечер. Вас пригласил хозяин дома или это была ваша собственная инициатива?

— Утром мне позвонила Лин. Она попросила меня заехать вечером. Сказала, что Майк будет рад меня видеть.

— Вы получили подтверждение этому от Хоукса?

— Он перезвонил мне через полчаса из больницы и уверял, что рад будет сыграть со мной в шахматы. Мы договорились, что я приеду к восьми часам.

— Вы приехали в восемь?

— Опоздал на пятнадцать минут. Я человек пунктуальный, но случаются непредвиденные помехи. Какой-то местный фермер перегородил мне дорогу телегой. Он застрял, и мне пришлось ждать.

— На проселочной дороге?

— Да. На той, что ведет к усадьбе. Колесо сошло с колеи, и он толкал телегу с сеном, помогая лошади вытащить ее.

— Вы знаете этого фермера?

— Нет. На полях у Ричардсонов работает много сезонных рабочих. Старых я помню, но всех запомнить невозможно. Их сотни, и каждый год новые.

— В котором часу вы подъехали к усадьбе?

— В восемь пятнадцать.

— Вас встретил Хоукс?

— Нет. Гилберт. Он проводил меня в гостиную первого этажа и пошел за Майком. Гилберт сказал, что хозяин прилег отдохнуть.

— Долго вы его ждали?

— Минут пятнадцать, не больше. Майк спустился вниз и извинился, что заставил себя ждать… Вы очень скрупулезно ведете дело, молодой человек.

— Мне бы не хотелось беспокоить вас дважды.

— У меня складывается впечатление, что я вас где-то видел.

— Не исключено.

— Ну конечно! Вы же играли за «Синие стрелы»! Правый крайний?

— У вас хорошая память. Готов обсудить и это, но сейчас у нас мало времени.

— А вы щепетильны! Палец в рот не клади!

— Насколько мне известно, профессор, вы собирались играть в шахматы с Хоуксом. Сколько партий вы сыграли?

— Майк достойный противник. С ним интересно играть, он неординарно мыслит. Но в тог вечер ему не везло. Мы сыграли две партии, и обе он проиграл.

— У него было плохое настроение?

— Да. Из-за Лин. Голова его была забита чем угодно, но не шахматами. Наверняка он рассчитывал, что Лин не решится ехать одна.

— Сколько времени у вас занимает одна партия?

— Партия? Ах, вы о шахматах? Ну, как правило, не больше часа.

— Вы ужинали?

— Нет. Пара коктейлей за доской —  и все.

— Вас обслуживал дворецкий?

— Нет. Майк его отпустил. Он сам прекрасно готовит коктейли. Я пил шерри, а Майк предпочитает джин с мартини.

— Итак, вы весь вечер провели за шахматной доской и аперитивом. Прислуга в это время отдыхала. Вы сыграли две партии, и обе проиграл хозяин дома. В котором часу вы уехали?

— Около полуночи.

— Кто вам открыл ворота?

— Майк.

— Вашу машину вы оставили за территорией?

— Обычно все так делают.

— Никого из прислуги вы не встретили по дороге к выездным воротам?

— Джозефа. Он сидел на скамейке у самых ворот. Обычное его место в ночные часы, когда Гилберт уходит спать. Джозеф в шутку себя называет «ночным портье». Так оно и есть.