Поваляем дурака, Америка? - Максим Шахов

– Куды прешь, тудыт твою в качель! – заорал Игореха и засигналил. – Че вылупился, оглобли заворачивай! Купили за сало права, блин! И прутся под колеса!

Центральная магистраль Аякучо, несмотря на несопоставимость масштабов, сутолокой и суетой смахивала на Ленинградский проспект Москвы в час пик возле станции метро «Динамо». С двумя оговорками – автомобили были далеко не такими шикарными и представителей европеоидной расы в клокочущей толпе практически не было.

Далеко не последней модели джип «Мицубиши-Паджеро», принадлежавший недавно открытому представительству «Газпрома» в Аякучо, казался прямо-таки футуристическим автомобилем на фоне раритетных и непонятно как передвигающихся «Шевроле», «Фордов», «Крайслеров» и джипов выпуска шестидесятых-семидесятых годов прошлого столетия.

– Да поворачивай, твою мать, поворачивай, дятел! – вновь заорал Игореха, сигналя.

– Вы зря так кричите, они вас все равно не понимают! – подал голос с заднего сиденья Игнатович.

В это время желтый «Крайслер» с шашечками нырнул перед притормозившим джипом в переулок, смуглый белозубый таксист, оскалившись в улыбке, сделал Игорехе благодарный жест.

– Они не понимают? – хмыкнул водитель. – Да все они, блин, понимают…

Логинов с ухмылкой покосился через плечо на возлежавшего на заднем сиденье в живописной болящей позе Игнатовича.

Как верно заметил еще Шекспир, все люди актеры и непрерывно играют – кто бестолкового подчиненного, кто умного начальника, а заодно верного мужа и строгого отца. Некоторые относятся к своим ролям с долей иронии, некоторые начинают ими тяготиться. Игнатович же настолько вжился в свой образ, что, похоже, даже страдал по-настоящему. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Еще сегодня с утра он находился во вполне цивилизованном Каракасе и, сидя в своем благоустроенном торгпредовском кабинете на мягкой подушечке, наверняка предавался тайным сражениям с компьютером в шахматы. А тут злой рок в виде Логинова нагло и безжалостно выдернул его из этих райских кущей и швырнул прямиком к черту на кулички – к массивам Гвианского нагорья, едва ли не последнего из практически неисследованных уголков Земли…

Виктор закурил, чем вызвал похожий на предсмертный стон Игнатовича. Пуэбло-Аякучо кишел разномастной толпой, сигналил сотнями клаксонов и чадил убитыми «гринговскими» движками бензином по одному российскому рублю и шестидесяти пяти российским копейкам за литр, а водитель Игореха самозабвенно матерился, пробираясь к представительству «Газпрома». Во всем этом было что-то жизнеутверждающее, и Логинов чувствовал себя просто здорово. Никакой тоски, посещавшей его в последнее время в «газпромовской» «башне», не было и в помине. Тоска безвозвратно растворилась по пути где-то в небе над Атлантикой. Впереди была по-настоящему важная работа, где Логинов мог быть самим собой, а не играть утомительных ролей. В чем, собственно, и заключалось счастье…