Тактика выжженной земли - Лев Пучков

Президент, уверенно глядя в камеру, сказал, что все это какая-то провокация, никто никого не расстреливал – и даже думать смешно, что у нас это возможно, – мы демократическая страна на пороге вступления в ЕС и ВТО! Улица выгорела сама – русским же языком сказали, ввиду грубого нарушения пожарной безопасности!

А в конце вдруг ни с того ни с сего обаятельно-сурово прищурившись, добавил: «А с наркомафией мы боролись, боремся и будем бороться – со всей беспощадностью и всеми доступными средствами и методами».

Пффф… Аут!

Вот сиди теперь, среднестатистический обыватель, и думай…

* * *

В половине пятого на локаторе появился «маяк» и вскоре через КПП за карьером выехала хорошо знакомая нам полубелая «Ауди».

– Ага! – Петрушин завел двигатель и с какой-то странно приязненной ноткой произнес: – Вот он, наш поджигатель…

Следуя по «маяку» за «Ауди», мы довольно быстро добрались до строящегося в лесном массиве на берегу Волги жилого комплекса «Стронций», состоящего из трех двадцатиэтажных многоподъездных зданий. Собакин летел как угорелый – как будто опаздывал с кем-то на встречу.

Интересно, какого рожна ему надо на стройке. Может, у него тут «контакт» среди таджиков?

Ворота Собакин принципиально проигнорировал: проскочив мимо вахты, «Ауди» уверенно проехала вдоль дощатого забора почти до самой набережной и встала. Из дыры в заборе возник небольшого росточка человечек: я посмотрел в бинокль – вполне азиатский товарищ, возможно – таджик.

В общем-то, ничего особенного: глава местного антинаркотического ведомства «наводит мосты» с основными оптовыми поставщиками опиатов на предмет тотального пресечения поставки опиатов, или наоборот – собирается взять все это безобразие под свою надежную «крышу». Рабочий момент, одним словом. Непонятно только, чего он через ворота постеснялся заехать – большой человек, такому здесь везде двери открыты.

У «Ауди» между тем возникла небольшая заминка: Собакин прикатил не один – из машины вышли еще два человека и, оживленно жестикулируя, о чем-то с ним спорили. Азиат тоже участвовал: он несколько раз показывал пальцем вдоль забора – дескать, там где-то есть нечто такое, на что стоит обратить внимание.

Спор быстро разрешился в пользу Собакина: сердито потыкав пальцем куда-то в сторону стройки (туда же, куда указывал азиат), он вслед за своим мелким проводником пролез в дыру и выпал из поля зрения.

Товарищи Собакина сели в машину, «Ауди» свернула за угол и по набережной поехала вдоль забора: видимо, к следующему неофициальному проходу.

Воспользовавшись отсутствием посторонних, я вооружился биноклем, живенько вскарабкался на крышу «девятки» и продолжил наблюдение. Петрушин заглушил двигатель и тоже покинул салон. На крышу лезть постеснялся (у нас не «Хаммер» – двоих крыша «девятки» вряд ли выдержит), но стал живо интересоваться, как там дела за забором.

Собакин с проводником шли к крайнему левому зданию, на верхних этажах которого шла интенсивная работа: там копошилась целая рота парней в оранжевых касках, рядом работали краны, какие-то механизмы, и вообще было очень шумно.

Когда они миновали угол здания и пошли вдоль западной стены, через ворота на территорию комплекса заехала бежевая «шестерка» и припустила по пыльной грунтовке к крайнему левому строению.

«Шестерку» я увидел боковым зрением, сначала не обратил на нее внимания, но спустя пару секунд вдруг понял, что движется она вполне целенаправленно и появилась тут как-то уж очень своевременно.

– Жека, заводи.

– А что там?

– Пока не понял, но, по-моему, сейчас что-то будет…

Петрушин, чертыхнувшись, полез в салон и запустил двигатель.

«Шестерка» проехала вдоль южной стены крайнего левого здания и остановилась в паре метров от угла. Из нее резво высадились двое парней в черных спортивных костюмах и в считаные секунды изготовились к акции: натянули шапочки с дырами для глаз, вытряхнули из сумок «АКС-74», откинули приклады и свернули за угол.

«Шестерка» сдала назад и стала тихонько разворачиваться.

Собакин с проводником между тем спокойно топали вдоль западной (тыльной) стены здания, от угла с бойцами это было где-то метров семьдесят.

Я скатился вниз и очень коротко и быстро объяснил ситуацию: по-моему, за пару секунд уложился.

Петрушин парень понятливый – особенно в таких случаях, только буркнул:

– Погнали! – и резко рванул машину с места.

Коротко разогнавшись, наша «девятка» протаранила дощатый забор, влетела на территорию стройки и, стремительно набирая обороты, рванула к крайнему левому зданию.

Спасибо колоссальному присутствию строительной техники: из-за ее шума бойцы не услышали треска разлетающихся досок и жиденького рева нашего мотора.

Добирались мы до них секунд за пять: за это время успели оценить степень угрозы и объем работ.

Парни быстро двигались мягким «кошачьим» шагом, ни дать ни взять – леопарды, подкрадывающиеся к жертве, а оружие держали так, словно оно являлось естественной природной частью их организма.

Проще сказать – словно они с ним родились.

– Наши люди! – одобрил Петрушин. – Правый – твой. Готов?

– Да.

– Держись!

К этому моменту стремительно двигающиеся бойцы приблизились к медленно топающей вдоль стены парочке метров на двадцать пять, дружно присели на колено и синхронно вскинули оружие.

– Плюх! – со всего маху ударив правого бойца в пояс, «девятка» протащила его несколько метров и встала.

Левый каким-то непостижимым образом в последний момент успел кульбитом уйти с линии движения – наш гнутый забором бампер только хищно поцеловал его правую лодыжку и придал парню дополнительное вращательное движение.

– Страхуй! – рявкнул Петрушин, вываливаясь из машины и бросаясь к бойцу.

С моей стороны дверь была прижата к стене (впритирку проскочили). Выхватив пистолет, я зафиксировал взгляд на автоматчике и через водительское сиденье бурно полез наружу.

Лез я мучительно долго, наверное, секунды три, и там, снаружи, справились без меня.

Петрушин поймал бойца на выходе из счастливо затянувшегося кульбита – до обретения равновесия и рокового вывода ствола в горизонт, обеими руками ухватил его автомат и со всей дури шарахнул башкой в переносицу.

После такого удара нормальные люди не встают, но этот оказался на удивление живучим!

Резиново прогнувшись, он отшатнулся назад и стремительно попятился. Помотал головой, обретая ясность панорамы, выхватил из-за пазухи боевой нож и, зарычав, как раненый зверь, черной молнией метнулся к Петрушину.

– Та-та-та! Та-та-та! – две короткие очереди вспороли тренированную плоть и остановили ее смертоносный порыв на последней фазе.