Тактика выжженной земли - Лев Пучков

В настоящий момент торговлей в Урюково занималась целая семья. Тетя Маша (русская, замужем за цыганом Яном), двое их несовершеннолетних сыновей, дочка и зять – тоже цыган, но Иван. Если взять по процентным долям, семья, пожалуй, перекрывала всех троих городских барыг, а по летнему времени торговала вообще с особым цинизмом.

Во дворе под навесом стоял стол, на котором ровными рядками лежала расфасованная «дурь», у дыры в заборе дежурили сыновья (ворота заперты на огромный замок) и по одному впускали страждущих, которые за забором выстраивались в приличную очередь. Тетя Маша отоваривала, папашка занимался доставкой, зять – Яшин дальний родственник, решал вопросы безопасности и прочие сопутствующие проблемы, а дочурка прилежно растила наркоторговую смену – аж троих курчавых сыночков.

Информации было в избытке, схема и снимки двора имелись, поэтому мы не стали тратить время на разведку, а просто остановили первый попавшийся «ЗИЛ», быстренько принудили водилу к сотрудничеству и заехали.

Ну, то есть буквально: разогнались, вынесли ворота бампером и – бегом во двор.

Витя рванул к дыре в заборе, на ходу приветствуя наркоторговых подростков привычным служебным стереотипом:

– Всем ляжать!!! Ляжать, б…!!! Это операция! Кто дернется – это будет операция на почки!!!

Собакин величаво и неспешно двинулся в глубь двора, к тете Маше под навес. В самом деле, куда торопиться? Такую кучу дури за несколько секунд не спрячешь и не «скинешь».

А мы с Виталием свернули к дому: на просторной открытой веранде папа Ян и зять Иван пили чай и играли в нарды.

Ян вел себя достойно – поднял руки вверх и деловито уточнил:

– На пол? Или так обойдемся?

А Иван, внезапно побледнев, как колумбийский «снежок», после трехсекундного ступора вскочил и бросился в дом.

Я, кивнув Виталию, чтобы держал Яна, обнажил оружие и поспешил за Иваном.

Дом большой, комнат много – не сразу сориентировался, замер в прихожей, прислушиваясь.

Из зала вовсю перло дрянной громкой музыкой. Заглянул: трое детишек играют на персидском ковре с высоченным ворсом, на диване сидит очень даже симпатичная молодая мадам, вяжет, смотрит концерт попсы на огромной плазменной панели. Колонки «кинотеатра» наяривают вовсю – наше вторжение в этом помещении осталось незамеченным.

– Не отвлекайтесь, я по делу… – пробормотал я и побежал осматривать другие комнаты.

Мадам, однако, отвлеклась: вырубила «кинотеатр», и, истошно завопив, бросилась вслед за мной. Да, это я не очень удачно заглянул!

Заскочил наобум в две комнаты – пусто. Пока осматривался (секундное дело, но приходилось ведь останавливаться), мадам настигла меня и начала хватать за плечи, царапая коготками и страстно визжа.

– Да на службе я, не приставайте!!!

Я не без труда отцепился от мадам и вбежал в третью комнату.

Нижний ящик комода вывернут, на полу – белье, окно распахнуто настежь. Не раздумывая, махнул через подоконник – Иван уже висел на заборе, зажав в зубах небольшую сумку.

– Стоять!!! – рявкнул я, бросаясь следом. – Падай! Падай, я сказал – стрелять буду!!!

Иван на секунду завис – видимо, оценивал ситуацию. Оценил верно: пока подтянешься, да перевалишься – пять раз продырявят, – спрыгнул, развернулся, прижался к забору спиной и, дернув «молнию», полез в сумку правой рукой. На лице – гримаса отчаяния, взгляд метущийся…

– Брось!!! – Я припал на колено и взял Ивана на прицел. – Брось сумку – стреляю!!!

– Подавись, сука… – процедил Иван, выхватывая что-то из сумки.

– Бах! – табельный ПМ норовисто прыгнул в руке, изрыгая пулю.

Ивана вбило спиной в забор, он поднял руку с каким-то зажатым в ней предметом и протянул ко мне.

– Бах! Бах! Бах! – не раздумывая добавил я.

Иван дернулся в такт выстрелам и завалился набок. Взгляд его, намертво вцепившийся в меня, стремительно угасал – спустя несколько секунд парень утих и перестал подавать признаки жизни.

– А-а-а-а-а!!! – истошно орала мадам из окна. – Уби-и-или!!!

За углом послышался топот нескольких пар ног.

Я осторожно приблизился к Ивану… В руке его была зажата толстая пачка долларовых купюр, перетянутых желтой резинкой. В сумке было несколько таких же пачек и два пластиковых пакета с героином, общим весом, на глазок, грамм на триста.

Оружия не было.

Твою мать…

Через полминуты симпатичная мадам и тетя Маша пробовали рвать меня на части, а Собакин их оттаскивал. Виталий на веранде боролся с Яном – услышав женские вопли, цыган быстренько утратил свое благоразумие и бросился драться. Сыновья отскочили от дыры в заборе, презрев Витин командный рык, и моментально кинулись на помощь отцу.

Получилась весьма эмоциональная потасовка. Ян оказался довольно крепким парнем, а дамы метались, как неистовые фурии, пока мы там топтались, успели основательно расцарапать мне физиономию.

Ситуацию вытащил Собакин: осерчав, он одним мощным ударом вырубил Яна, вторым – тетю Машу, отшвырнул цыганят, как щенков, и, ухватив симпатичную мадам за прическу, ткнул ее лицом в клумбу с цветами.

На пару секунд воцарилась тишина, нарушаемая сдавленным яростным мычанием.

– Если ты не заткнешься, я убью твоих детей! – воспользовавшись паузой, грозно рявкнул Собакин.

Мадам, сидя на коленях, с полминуты раскачивалась, как маятник, зажимая рот обеими руками – крик рвался наружу, взгляд у женщины был сумасшедший, но упоминание о детях возымело магическое действие: она справилась с собой и умолкла.

Умеет Собакин находить слова утешения.

Мы погрузили тетю Машу и Яна в машину, подростков, сковав одними наручниками, усадили в другую. Открыв хозяйский гараж, Собакин полюбовался на новенькую «Ауди» и «Тойоту» и спросил у мадам, так и не вставшей с колен, умеет ли она водить машину.

Мадам кивнула – умеет.

– Тогда у тебя пять минут: бери документы, деньги, детей – и дуйте отсюда.

– Зачем?

– Затем, что этот дом сейчас загорится…

Думаете, Собакин этак вот тупо пошутил? Ничуть ни бывало! Усадьба стоит глубоко на отшибе, ближайшие соседи в ста метрах, так что палить можно безнаказанно, никто посторонний не пострадает.

«Близнецы» слили с хозяйских машин бензин, взяли еще одну канистру, что стояла в гараже, и пошли разливать его на полу в доме. Поняв, что злой пришелец не шутит, мадам молча метнулась в дом и через три минуты вывела детей. Она завела «Ауди», выгнала из гаража и, усадив детей на заднее сиденье, побежала к забору, где лежал труп ее мужа.

Я думал, Собакин пресечет этот порыв, но наш вождь молчал. Мадам выдернула из мертвой руки пачку долларов, сунула ее в сумку, застегнула «молнию» и трусцой припустила к машине.