Жалостью к врагам не страдаем - Александр Тамоников

Умар поднял вверх гранату, которую вновь приготовил к подрыву:

– Ты плохо понимаешь, капитан?

Каменев вздохнул:

– Ладно!

Он разделся, показывая террористу каждый предмет летной формы. Убедившись, что второй пилот оружия при себе не имеет, Галанов разрешил ему одеться.

– На сколько хватит топлива? – спросил он.

– По времени или по расстоянию?

– По расстоянию!

– На требуемые вами семьсот километров горючки хватит.

– Точнее!

– На семьсот двадцать километров.

Каменев не знал тактико-технических характеристик вертолета и ответил наугад, резонно предполагая, что и боевик не имеет представления о возможностях «Ми-8».

Галанов кивнул.

– Хорошо! Этого достаточно! Сейчас заходим на борт, осматриваем вертолет. Если спецы устроили в нем засаду, лучше скажи сейчас. Увидев лишнего человека, я тут же подорву гранату, ты погибнешь вместе со мной и женщиной.

– Мы не самоубийцы, – объявил Каменев, – на борту посторонних лиц нет. Лишь командир в кабине и я!

– Поднимайся на борт, и без шуток!

Майор спецназа подчинился. За ним по трапу поднялись Галанов с заложницей. На борту действительно никого из посторонних не было. Умар приказал Каменеву закрыть люк и занять место в кабине. Вызвал Ступина. Приказал тому раздеться. У командира экипажа оружия тоже не оказалось. Осмотрев кабину и дав распоряжение командиру экипажа занять свое место, не отпуская заложницы, по телефону вызвал начальника:

– Халиф! Умар!

– Да, Умар?

– «Вертушка» в порядке. Экипаж без оружия. В кабине тоже ничего не обнаружил. Бортинженера высадил.

Халиф спросил:

– Как ведут себя пилоты?

– Послушно!

– Хорошо! Контролируй их. Я подъеду через полчаса. К этому времени пусть пилоты запустят двигатель. Мы должны взлететь, как только я окажусь на борту!

– Понял! Сделаю!

– Давай, до встречи!

– Угу! Жду! Деньги не забудь!

– Я ничего не забуду, ни деньги, ни драгоценности.

Галанов выключил телефон. Продолжая прикрываться заложницей, он вошел в кабину. Приказал:

– Взлет через полчаса. Запускайте двигатель!

Ступин надел наушники.

Галанов распорядился:

– Сними «уши», летчик! Тебе не надо ни с кем общаться.

– Но я должен получить разрешение на взлет. Уточнить курс, высоту. Земля обеспечит нужный «коридор».

Умар усмехнулся:

– Разрешение получишь от хозяина. Он и курс уточнит, и высоту, и коридор прорубит куда надо.

– Вы не знаете правил полета воздушных судов.

– Зато мы знаем, как разлетаются черепа, когда стреляешь в затылок из «беретты»!

Каменев повернулся к Ступину:

– Не спорь с ним, командир, это бесполезно. Наши знают о ситуации, обеспечат полет в любом направлении и на любой высоте.

Ступин взглянул на майора спецназа, подумав: хорошо, что никто из бандитов не был летчиком, а то сразу раскусили бы подставу. Лучше Каменеву молчать. Ступин покачал головой. Майор понял смысл жеста и замолчал, искоса наблюдая за террористом и за индикатором радиостанции, дополнительно установленной в пилотской кабине. Включение индикатора должно послужить сигналом для нейтрализации бандита и освобождения заложницы. Пока он темнел на фоне включенных Ступиным приборов вертолета.

В 0.35 объявился сам несостоявшийся хозяин Хаба-Юрта. Он приказал из двери женской половины дома:

– Эй, капитан, это Халиф!

Дрозденко усмехнулся:

– Мне прыгать от радости?

– Тебе следует сменить тон, это во-первых, а во-вторых, слушать, что скажу!

– Хорошо, говори! Я очень внимательно тебя слушаю!

– Сейчас я выпущу всех заложников, кроме младшей жены покойного Керима. Алиса пойдет со мной.

– Надеюсь, ты не будешь играться с гранатой, как твой подельник Умар?

– Нет! Но учти, если решите применить снайпера, то Алиса тоже умрет вместе со мной.

– Учту. Все это понятно, но мы не обговорили, где и когда вы отпустите экипаж вертолета – естественно, с машиной и женщинами?

– Я сообщу об этом дополнительно.

– Выпускай заложников!

Во двор вышли остававшиеся в доме женщины и дети. Они быстро прошли на улицу.

Халиф крикнул:

– Я выполнил свое обещание. Теперь вы должны пропустить меня к машине и далее к вертолету.

– Конечно, но придется немного подождать.

– В чем дело?

– Начальство вызывает! Подожди. Это недолго.

– Какого черта, капитан?

Дрозденко не ответил, вызвав на связь Соловьева. Командир группы ответил немедленно:

– Что у тебя? Выпускай Халифа!

Андрей сказал:

– Если мы не потребуем гарантий безопасности экипажа, а также освобождения женщин, Халиф может заподозрить неладное. Слишком уж легко мы идем на уступки, согласившись на все его требования.

– Да плевать, что может заподозрить этот ублюдок. До вертолета ему не добраться.

– А вот насчет этого я не был бы уверен стопроцентно. Мы не знаем, что в голове у загнанного в угол бандита. А вдруг он рванет в первый же проулок, уходящий в виноградник? Да, проулки узкие, но внедорожник прорвется, протаранит глиняные заборы. А ведь есть проулки, где вместо заборов кустарник. Он пойдет к Кентумскому ущелью, это понятно, если, конечно, не решит действительно улететь на вертолете. Но пойдет по участку местности, который Пятым полностью контролироваться не может. По нижней балке, например. И выйдет к «Ми-8». И все это может произойти, если Халиф заподозрит в наших действиях неладное. А ты говоришь, плевать!

Соловьев кратко спросил:

– Что предлагаешь?

– Поторговаться, – ответил Дрозденко. – Затребовать освобождение женщин после посадки Халифа на борт. В заложниках же оставить экипаж, который бандиты должны будут освободить, скажем, уйдя в безопасное место. И предупредить, что вертолет через границу противовоздушная оборона не пропустит. Мы же не можем быстро решить вопрос с командованием ПВО. У нас своя работа, у них своя.

– Думаешь, это необходимо?

– Думаю, да!

– Хорошо! Работай по предложенному варианту. Я его утверждаю.

Дрозденко отключил радиостанцию, взглянул на Бурмистрова.

– Ну, что, Вова, как считаешь, я прав?