Флотская богиня - Богдан Сушинский

— Понятно, — мрачно процедил Шербетов. — Фамилия старшины? — и тут же потребовал по телефону, чтобы арестованного Разлётова срочно доставили в контрразведку армии. — Под мою личную ответственность, да, — властным голосом подтвердил он свое распоряжение. — И поручите это сержанту Кожину! — после этого генерал пристально взглянул на Евдокимку и загадочно ухмыльнулся. — Неужели целая бригада мужиков так и не сподобилась разглядеть в тебе девицу?

— Никак нет, не сподобилась, — с какой-то ироничной грустью в голосе ответила Гайдук.

Шербетов переглянулся с подполковником и покачал головой.

— Вот что война с мужиками делает, — поспешил поддержать его Дмитрий Гайдук. — Представляю, в какой срам впадут все эти морячки, узнав, что девчушка столько времени их дурачила, как последних салаг.

Генерал предложил им обоим присесть и заметил:

— Почему бы не предположить, что мы имеем дело с талантливой актрисой, способной на полное перевоплощение? В разведке, согласись, это не последнее качество.

— Однако на задание она пойдет в своем естественном облике, так что спектакль с переодеванием можем считать завершенным.

— Над этим еще подумаем. В курс задания она введена? — тут же поинтересовался Шербетов.

— Пока что нет.

Генерал откинулся на спинку стула и удивленно уставился на подполковника:

— Тогда о чем мы здесь толкуем? Вдруг она не согласится? — спросил он с таким видом, словно самой Евдокимки в кабинете и не было. — А заставить ее, особенно учитывая возраст и пол, не имеем права.

— Тем более что рисковать мне приходится жизнью родной племянницы.

— Извините, но я так поняла, что вы хотите заслать меня в немецкий тыл, в Степногорск? — наконец решила Евдокимка вмешаться в этот странный диалог.

Энкавэдисты опять переглянулись между собой, и Шербетов сказал:

— Вводи ее в курс дела, подполковник; прямо сейчас и вводи. Я же еще раз выслушаю весь план операции и попробую взглянуть как бы со стороны.

Гайдук прокашлялся в кулак, на несколько мгновений взгляд его замер на какой-то точке между окном и массивным сейфом. Офицер явно собирался с мыслями.

— Только не надо напоминать о нашем родстве и казнить себя по этому поводу, — предупредила его Евдокимка.

— Тем не менее я должен предупредить, что операция опасная. И если ты не решишься лететь в немецкий тыл, говори сразу же. Мы — люди бывалые, поймем.

— Да не мучайтесь вы так, товарищ подполковник. Я уже высаживалась с десантом в тылу врага, спасая от пленения штаб дивизии; ходила в разведку, приводила «языка», а с начала войны на моем снайперском счету — восемьдесят пять врагов наверняка.

Подполковник понимал, что ничего противоестественного фронтовому бытию в рассказе девчушки не содержится. И все же то спокойствие, с которым племянница излагала это, не могло не покоробить Дмитрия. Он конечно же видел, что в доме брата подрастает сорвиголова в юбке, но только война по-настоящему раскрыла характер Евдокимки, ее лишенное страха естество.

— Словом, так, сержант Гайдук, — генерал решил, что толку от этих родственных изъяснений не будет. — От наших агентов поступают сведения: после захвата таких сугубо казачьих регионов, как Дон, Кубань и Терек, немцы попытаются настроить против советской власти все казачье население, а главное, создать в составе вермахта или, может быть, даже в составе войск СС, казачьи части. На формирование крупных соединений, таких, как армия, или же войско Донское, Гитлер вряд ли решится, но… Впрочем, это уже высокая политика. С ней лично тебе, сержант, соприкоснуться вряд ли придется, а вот известной тебе Анне Альбертовне Жерми, дочери царского генерала Подвашецкого…

— Жерми — дочь царского генерала?! — ошалело уставилась Евдокимка на генерала советского.

— По западным, буржуазным понятиям, она еще и наследница графского титула…