Ночные легенды - Джон Коннолли

Солнце шло на убыль, когда мы выехали в Двумильное Озеро – я впереди, Ангел с Луисом чуть сзади. К месту мы добрались уже в сумраке, под темными метлами деревьев проехав мимо дома Грэйди и повернув затем направо. Здесь дорога вела к обветшалому сельскому дому. Его, как и дом Грэйди, купил после исчезновения своей дочери Мэтисон. Он как будто стремился уберечь окрестность от возможного мародерства незнакомцев, словно бы его утрата была неразрывно связана с самой тканью дома Грэйди, а также окружающих его полей и строений, ставших молчаливыми свидетелями того, что случилось в окрестностях. Быть может, он представлял, как душа его дочери, одинокая и потерянная, отчаянно пытается разыскать вход обратно в мир, известный ей, и чувствовал, что всякое изменение в месте, из которого она исчезла, затруднит ее возвращение, сделает его невозможным. Или же это был просто один большой памятник; подношение вроде пышного венка, на лентах которого начертано ее имя и имена остальных детей, выписанные крупно, хотя и незримо.

Я открыл дверь в дом и впустил туда Ангела с Луисом. Судя по тонкости пыльного слоя, здесь сравнительно недавно делали уборку. Большинство комнат пустовало; исключение составляли кухня со столом и четырьмя стульями и гостиная с диван-кроватью и радиатором. В одной из спален стояли стремянки, а также банки с лаком и краской. На столе в конверте, адресованном мне, лежала связка ключей от дома Грэйди для Ангела с Луисом и еще один ключ с запиской от Мэтисона, что он и есть от подвала.

– Ай красота, – оглядевшись, сказал Ангел, – сплошной минимализм.

– Кто-нибудь знает, что мы здесь? – спросил Луис.

– Мы сами, и еще Мэтисон.

– А копы?

– Копы нет. Если вдруг нагрянут, скажете, что работаете по дому; Мэтисон как хозяин это подтвердит. Хотя это маловероятно: с дороги халупу считай что не видно, так что можно не переживать. Львиная доля дежурства на вас, посменно – двадцать четыре часа наблюдение, двенадцать отдых. Иногда я вас буду подменять. В трех милях от города есть мотель. Я в нем на предстоящую неделю снял номер. Горячей воды в доме нет, и со светом тоже надо осторожней. В кухне на окне светомаскировка, так что для чтения и всего прочего прошу туда. Радио и телик тоже там.

Я провел их в заднюю спальню. Единственное окно из нее выходило на дом Грэйди, стоящий на прогалине среди деревьев. Пробраться к нему незаметно с севера, юга и востока было сложно, а с запада входа в него не было: глухая стена.

– Ну вот, – сказал я.

– Ты сам там бывал? – спросил Ангел.

– Заходил один раз. Хотите проверить, как да что?

Помимо прочего, Мэтисон оставил еще и план дома. Луис расстелил его на полу и пытливо оглядел.

– План точный?

Я присоединился к разглядыванию.

– Вроде бы да. Там особо и нет ничего. На стенах зеркала. Кое-какая рухлядь, но она рассована по углам, так что полы не заняты.

– Прогуляемся, наверно, при свете, если скука одолеет, – подумав, рассудил Луис.

Мы посмотрели на застывший силуэт дома, глыбистый сгусток тьмы на темном фоне.

– Ну что, – подытожил Луис, – ждем.

***

В ту ночь ничего не произошло. Спустя пару часов я поехал домой к Рэйчел, а назавтра под вечер вернулся. Так сложился распорядок на следующую неделю. Иногда я задерживался на час-другой после того, как Ангел с Луисом приезжали меня сменять; сидел у окна и болтал с Ангелом, пока Луис отдыхал или читал. При этом мы оба наблюдали за домом Грэйди, темнеющем на фоне неба словно поднятая ладонь.

Иногда разговоры с Ангелом были, как говорится, на грани.

– Мы с Луисом единственные из известных тебе геев? – взялся он допытываться на второй вечер.

– Насчет известных не знаю, но что самые зловредные – это факт.

– Зато мы привносим в твою жизнь радужные краски. Нет, серьезно: у тебя есть еще друзья-геи?

Я подумал.

– Не знаю. Вы ведь не поголовно носите, скажем, лавандовые труселя и майки «Village People»^[23] или там представляетесь типа: «Алё, я Дэн и хочу на вечерок быть твоей игрушкой-потаскушкой». Точно так же и я не достаю народ: «Знайте: я Чарли, гетеросексуал, и этим горжусь!» Это настораживает людей.

– Меня бы это точно насторожило.

– Ну значит, ты не моя целевая аудитория.

– А у тебя есть целевая аудитория? И кто же она? Похотливые гетеросексуалы? Звучит как название группы.

– Мой тебе ответ: сколько среди моих знакомых геев, я не знаю. Один или пара. Гей-радара у меня нет. Это, наверное, прерогатива самих геев.

– Гей-радар – не более чем миф. Во всяком случае теперь, когда мужики в своей массе нормально одеваются и пользуются кремами для кожи. Все это мутит воду настолько, что никакой радар не помогает.

– Ха. Вот ты, казалось бы, гей, а одеваться нормально не одеваешься. А кремы хотя и используешь, но не на той части тела, которую я вижу. И все равно ты понятия не имеешь, насколько мне в кайф говорить тебе это открыто.

– Ты намекаешь, что я выгляжу как обыкновенный мужик? Если так, то что же обычные бабы ко мне не липнут?

– При таком виде ты должен быть счастлив, что хоть кто-то липнет. А потому не вини баб за то, что они держат с тобой дистанцию.

В глазах Ангела просквозила лукавая улыбка.

– И все же ты счастлив, что называешь меня словом «друг».

Он игриво потрепал мне предплечье.

– Насчет счастья я помолчу, а вот руки с меня убери. У меня есть подозрение, где они были до этого.

Руки он убрал и сменил тему:

– Как там у вас с Рэйчел, все нормально?

– Прошлой ночью пришлось пометаться. У нее начались боли. Но доктора осмотрели и сказали ей, что все нормально.

– Нам она показалась немного странной. Далекой какой-то.

– Ночка выдалась длинной.

– Ты уверен, что это единственное объяснение?

– Абсолютно, – парировал я.

***

В часы одиночества я взбадривался в основном музыкой и кофеином или же, когда все было гарантированно спокойно, устраивал себе для проветривания мозгов прогулки по участку. Раз или два я видел, как дом Грэйди на скорую руку инспектирует О’Доннел; на домишко выше по склону он ни разу даже не взглянул.

На седьмой день, когда я ехал домой, мне неожиданно позвонил детектив Джефф Вайс – тот, что дал мне новый холостяцкий адрес Рэя Сабо.

– Спорим, ты своего Рэя до сих пор так и не нашел? – спросил он.

– А ты откуда знаешь?

– Потому что его только что нашли другие.

Я остановил машину у обочины.