Ночные легенды - Джон Коннолли

Я вышел из квартиры, неслышно закрыв за собой дверь, а под дверь сунул визитку, чтобы ее по возвращении увидел Рэй. У меня по-прежнему оставались вопросы, которые я хотел ему задать насчет дома Грэйди. Когда я стоял в коридоре, дверь напротив квартиры Рэя приоткрылась, и там, за закрытой дверной цепочкой, я увидел старика в опрятной синей рубашке.

– Я позову полицию, – сообщил он.

– Зачем? – спросил я.

– Вам здесь не место, – покосился из-за двери он. – Это квартира мистера Сабо.

Старикан вызывал у меня умиление. Согласитесь, не так много осталось в подобных местах жильцов, радеющих за своих соседей.

Я предъявил свое удостоверение.

– Я частный детектив. Изнутри мне не ответили, и я решил оставить здесь для Рэя свою карточку.

Старик поманил меня жестом и требовательно протянул руку. Я подал ему свой документ. Поджав губы, некоторое время он придирчиво проверял его на подлинность.

– Похоже, настоящее, – проворчал он, возвращая мне удостоверение.

– Спасибо. Вы давно видели мистера Сабо в последний раз?

Старик покачал головой:

– Сложно сказать. Последний раз, когда я его видел, у него там было какое-то выяснение отношений.

– Выяснение?

– К нему приходили двое. Один пониже, другой верзила. Коротышка был старше, хотя младше, чем я. Они там на мистера Сабо чего-то кричали, а потом, когда вышли, так еще и пнули его машину. Я тогда тоже думал вызвать полицию, но мистер Сабо меня отговорил. Сказал, что это просто вышло непонимание.

– А когда это было?

– Не вчера. Недели три тому, а то и больше.

– Вы ничего не помните о тех двоих, что приходили?

– Тот, что старше, был ниже ростом, с белыми кудряшками и золотыми цепками, которых как-то многовато для человека его возраста. Другой просто верзила, чисто буйвол, без шеи. Выглядел как возврат в каменный век.

Тот из них, что старше, внешностью походил на Гуннара Тилмана. А его спутник, видимо, был просто нанят в помощь.

Я еще раз поблагодарил наблюдательного соседа.

– Да мне-то что, – отмахнулся он. – Если в эдаком месте да друг за друга не стоять, то оно пропадет к чертям собачьим.

– Вы просто-таки вымирающая порода, – сказал я.

– Оно, может, и так, но пока еще не мертвая, – ответил он и закрыл дверь.

***

Буквально в паре минут от дома Рэя находился маленький торговый центр, совмещенный с аптекой. Шансов было не густо, но я все же заехал и припарковался. В районе касс здесь находился и пункт проявки, где за прилавком скучал тинейджер в канареечном поло.

– Привет, – свойски сказал я. – Мне кажется, жена тут у вас неделю назад заказывала проявку. Квитанция куда-то запропастилась, а снимки нужны позарез.

– А почему вы думаете, что оставляли их здесь?

Я как мог напустил на себя безутешность любящего супруга.

– Да вот жена говорит, что точно оставляла пленки здесь, для проявки. Сама она приехать не может, ей сейчас не до этого. Мы ведь первенца ждем.

Неизвестно, что хуже: лгать или сдабривать ложь правдой. Парню, впрочем, все было поровну.

– Как фамилия? – спросил он.

– Сабо.

Парень взялся флегматично шуршать конвертами за прилавком. Где-то посередке он остановился и вынул два.

– Вот, Сабо, – сказал он. – Две пленки. Проявка и печать.

Никакого документа он не спросил. Я поблагодарил его, расплатился и вышел из магазина, чувствуя себя шпионом.

***

В машине я вскрыл конверты. В одном были фотки каких-то дружков Рэя в баре, пара пустых пейзажей (то ли места возможных преступлений, то ли попытка Рэя соприкоснуться с природой), а также две фотографии с повреждениями крыла зеленой машины – судя по всему, рэевской. Итоги визита Гуннара с его громилой. Повреждения не сказать чтобы серьезные, и снимки, видимо, для страховщиков.

Второй набор снимков начинался пятью сценками из дома Сабо, где сейчас обитала жена Рэя со своим молодым любовником. На каждом из снимков фигурировал Кейси Тилман, который вылезал-влезал в машину или же приветствовал Эдну Сабо объятиями и поцелуями. Похоже, Рэя расставание с женой устраивало все же не настолько, насколько ей было по душе расставание с ним.

Кейси присутствовал еще на двух фотоснимках, на этот раз снятых возле гаража с его именем. Вместе с ним там присутствовали еще двое. Один ни дать ни взять «недостающее звено», с тем различием, что это самое звено научилось зашнуровывать себе ботинки. Вторым был Гуннар Тилман. Он был гораздо мельче своего сына, хотя вес на нем состоял в основном из мышц, а не из жира. Мелкокурчавая седина приятно контрастировала с зимним загаром. На нем были изящный свитер и трико с отливом. На запястьях и шее поблескивали золотом цепочки. Одевался Гуннар Тилман явно в дорогом магазине.

Затея с тайным фотографированием Тилмана была не очень порядочной, но, может, Рэй таким образом рассчитывал отвоевать свою жену: показать ей, что ее любовник не совсем порвал связи со своим криминальным отцом. Чувствовалось, что Рэй хватается за соломинку. Эдна Сабо завела себе по жизни нового мужчину – намного моложе старого и, судя по всему, со стержнем. На президентство она не претендовала; не собиралась возглавлять и местный отряд герлскаутов, а значит, ее не очень заботило то, что ее мужчина нет-нет да и встречается со своим стариком-разбойником.

На всех последних снимках красовался дом Грэйди – со всех углов и во всех ракурсах, кроме разве что свисания с водосточной трубы. Судя по цифровым датам справа на снимках, все они были сделаны пару недель назад, а сами съемки заняли около пятнадцати минут. Рэй исхитрился сфотографировать даже интерьер дома, приставляя объектив к щели между стеной и подоконником. Я бегло их просмотрел, не заметив при этом ничего, что привлекало бы внимание. Затем просмотрел еще раз, медленней, и на предпоследнем снимке углядел деталь, которая заставила меня чутко замереть.

Это была как раз та фотография, которую Рэй сделал, приткнув объектив к щели. Основная часть снимка была засвечена отражением вспышки на стекле, но левая сторона оставалась более-менее в целости. Там запечатлелось зеркало на стене гостиной – то самое, которое я увидел на входе в дом. В стекле там угадывался человеческий силуэт. Различалась только спина в черной куртке, лица было не разобрать. Само отражение было от объектива отвернуто. Я просмотрел эти образы еще на раз – убедиться, что это не обман зрения, – после чего отложил снимки в сторону.

Все окна и двери дома Грэйди, что на снимках Рэя Сабо, были отсечены от внешнего мира. Находиться там внутри не мог никто.

Однако, получается, находился.

***

Тем вечером Рэйчел пожаловалась на боли в животе, и я отвез ее в медицинский центр Мэна. Два часа, пока длился осмотр, я провел в приемной. Пробовал читать газеты, но их, казалось, переполняет страдание, а мне не хотелось читать о людской боли и смертях, пока Рэйчел мучается где-то там у врачей.