Мизгирь - Елена Ликина

— А мы домовые здесь. Поликарпом Иванычем прозываемся.

— З-звездочка я… Из кикимор. — с запинкой прошелестела тётка, и Монах с почтительным поклоном сжал ее тонкую лапку.

— А я — мышуха! — пискнул в ухо Монаху плаксивый голосок. — Люблю себя, хозяюшку и хрукту!

— Марыськой зови. — взмекнула коза. — Состою при хозяюшке в должности секлетаря. Пока её нету — я здесь за главную.

— Хавроний! Хлевник. — от дверного косяка отлип подпирающий его плечом смахивающий на филина одноглазый чудик с петушиным гребнем на макушке и аккуратным пятачком вместо носа. — За телушкой приглядываю. И за куря́ми. Есть еще хлопотун и кулишонок. Но они предпочитают абы кому не показываться.

— Так что случилось с вашей хозяйкой? — Монах не обратил внимания на подколку Хаврония.

— Случилось… — коза было вдохнула поглубже, собираясь заголосить, но передумала и пустилась в объяснения. — Через зеркальце Филипихи все и произошло. И ведь я сама его в дом притащила! От Филипихи же! Она попросила зеркало передать. Она!

— И что за зеркало? Из парных? С девами-птицами на раме?

— Не. Другое. Филипиха его в лесу нашла давным-давненько. И что-то в нем показалося ей. Да такое страшенное, что Филипиха на всю жизнь заикой осталась.

— И зачем ты такое зеркало в дом принесла?

— Ну как зачем? — натурально удивилась Марыська. — Чтобы ни к кому из деревенских оно не попало. Хозяюшка-то наша из ведьм. Что ей от того зеркала… — она осеклась и горестно вздохнула. — Ошиблась я. Не думала, что так случится.

— Не отвлекайся, — Монах потянулся потрепать ее за холку, но коза отпрянула и фыркнула.

— Руки не промыл, а туда же. Лезеть!

— Да я только погладить!

Дома у Монаха остался любимый ворчливый кот Ерошка, и он успел по нему соскучиться.

— Погладить! Знаем мы вас! — возмущенно прогудел Поликарп Иваныч, и Монах примирительно поднял руки.

— Извиняйте. Не буду больше. Что же ваша хозяйка с зеркалом сделала?

— Ну что? Хозяюшка тогда еще во всю силу не вошла. Убрала это зеркало подальше. И оставила лежать. Я про него, если честно, даже запамятовала. И прозевала момент.

— Мы то зеркало возле хозяюшкиной кровати нашли. Утром. Лежало себе на полу. — выдохнула от печки Звездочка и яростно загремела чайником.

— А не могла ваша хозяйка просто собраться и уйти по делам? Помогать кому-то? Может, позвали её? Срочно понадобилась помощь? — предположил Монах.

— Не предупредив — не могла! — категорично заявили все хором. — Она не их таковских! Завсегда обо всем с нами совет держала!

— Мы ее по блюдачку искать пробовали. Колечко пустили. Но увидали только лес ненашенский. Древний. И тень страшенную. Паучью!

— По блюдечку? — оживился Монах. Его клиенты дорого бы заплатили за подобную диковинку.

— От первой хозяйки осталось. Вроде тиливизера.

— А можно глянуть?

— Еще чего! — насторожилась Марыська, и Монах не решился настаивать.

— Так. Про блюдечко потом. Хорошо. То есть, ничего хорошего, конечно. — поправился он, задумчиво поглаживая шрам. — И где это зеркало сейчас? Сами то вы в него смотрели?

— Побоялись, что затянеть. — коза заметно сникла, и остальные тоже застыдились, отводя глаза. — Неизвестно ведь — в каком месте окажемся. Что — ежели порознь? Или мимо хозяюшки пролетим? Не сможем ей помочь и сами сгинем.

— Я сразу как хозяюшка пропала — к Филипихе побежала. Ну, она и призналась, что зеркало то будто ворота в прошлое отворяет. Кому покажет оттуда что-то, а кого и заберет.

— Ваша Филипиха тоже ведьма?

— Какое тама! Обычная бабка. Про ворота ей вроде как Кулька рассказала. И зеркало наотрез отказалась забрать. Вот Филипиха его мне и всучила. Уж третий день кляну себя, что взяла!

— Ваша Дуня пропала три дня назад?

— Точно так! — прогудел Поликарп Иваныч, пощипывая бороду.

— И вы полагаете, что ее забрало зеркало? Интересно! Я должен на него взглянуть!

— Да пожалуйста. Смотри коли хочется. Но я тебя предупредила! — Марыська кивнула кикиморе, и та принесла из закутка завернутый в тряпку прямоугольник. Осторожно положила на стол и тщательно отерла лапы о фартук.

Монах нетерпеливо откинул тряпицу и едва сдержал разочарованный возглас.

Зеркало оказалось небольшим и очень старым. А еще — обычным.

Тусклая муть стекла. Простая деревянная рама со скромными линиями невыразительного узора и вырезанной вверху по центру восьмиконечной звездой, заключенной в круг.

Монах провел пальцем по ее граням, и под кожу пополз холодок. На ощупь звезда оказалась шероховатой и ледяной.

— Не может быть… — восторженно прошептал Монах. — Неужели? Это действительно… Действительно Алатырь⁈

— Алатырь. — проблеяла Марыська виновато. — Самый сильный обережный символ.

— И порог. Переход. Смычка между мирами. — кивнул Монах, продолжая разглядывать раму. — Звезду расположили не так, как принято. Заметила, да? Острые концы направлены строго вверх и вниз, а должны — по сторонам.

— Заметила. От того сразу ее и не признала! — с готовностью подхватила Марыська.

— А нам! Нам растолкуйте! — заволновались остальные.

— Это Алатырь наоборот. — Монах легонько постучал по звезде. — Вырезанный таким образом знак означает опасность для смотрящего. Испытание, которое предстоит пройти.

— Откуда тебе все известно?

— Много читаю. — уклончиво ответил Монах. — Общаюсь с умными людьми.

— Ну, ну. Заслонку на мысли тоже умные люди поставили?

— Тоже. Сам я в этом деле ничего не смыслю. А еще не пойму — как могло вашу Дуню в такое маленькое зеркало затянуть?

— Не знаем, не знаем. — завздыхали все. — Но она точно там. Марыське сон после приснился. И блюдачко показало!

— А зачем тебе сдалась наша хозяюшка? — подозрительно пискнула мышуха.

— Зеркала ее хотел посмотреть. Которые парные. С девами-птицами на рамках.

— На что они тебе?

— Купить хотел. Предложить вашей Дуне за них хорошую цену.

— Не продается такое. И раньше бы хозяюшка не продала. А теперь и подавно. Испортились зеркала. В бане теперь. За каменкой. Под надежной охраной.

— Значит, бабка Агапа не ошиблась. Она сказала, что если с одной парой что-то произойдет — на остальных двух отразится.

— Вторая пара у нее?

— У нее. Стекло