Мизгирь - Елена Ликина

— Стою, — развел руками Монах. И действительно остановился. Не хотелось настраивать против себя местных. Пословица «Не плюй в колодец…» была проверена годами практики.

— Ты откуда взялся? — сдвинув густо подведенные брови продолжила допрос пышка.

— Прилетел.

— Прилетел?

— На чем прилетел? — мужик подошел к самому заборчику и сухо представился. — Я местный староста. Антон. А это супружница моя. Аглая.

— Положим не супружница еще. Просто Хозяйка здешних мест. — Аглая стрельнула глазами в Монаха и поправила уложенную вокруг головы пшеничного цвета косу. — Так на чем ты прилетел?

— На голубом вертолете, — пошутил Монах. И тоже назвался.

— Монах? Хм-м-м. Это кличка такая?

— Ник. Кличка у собак.

— Ни-ик?

— Ага. Мне нравится.

— Так на чем ты прилетел, мужик? — заигрывания пышки не понравились Антону.

— Меня бес привез. Баба Агапа подогнала. — выдал правду Монах, решив проверить реакцию парочки.

— А… — понимающе кивнул мужик, ничуть не удивившись. — Бес значит. Ясно.

— Ты не ответил — к кому приехал, — напомнила Монаху Аглая.

— Мне нужна Дуня. Не подскажете — где ее дом?

— Зачем она тебе?

— Посвататься хочу, — обезоруживающе улыбнулся Монах. Ему начинал надоедать этот бессодержательный разговор. К тому же усилился мороз, и захотелось к теплу, погреться у печки.

— Посвататься? К Дуньке? — вытаращилась на него пышка.

— Ага. Так где она живет?

— Я провожу! — из проулочка вынырнул хлипкий дедок и заторопил. — Пошли, пошли, паря! Здеся рядом.

— А ты и рад выслужиться. Да, Фиодор?

— Чего ж не помочь хорошему человеку? — дедок махнул парочке рукой и припустил по вытоптанной среди сугробов тропе.

— Дуня у нас золотая! Моего Миньку с того свету вытащила! И Фимке помогла! И Ксанке! Панасовне спину вылечила. Аглайку в прежний вид возвернула. У Антохи икотку вывела. И главное бедствие наше деревенское, Кульку-ведьму, спровадила подальше от Замошья.

— К бабке Агапе под крыло. — кивнул в дедову спину Монах.

— Откуль знаешь?

— Я только от нее.

— От Агапы? Да ну? — дед приостановился и прихлопнул себя по коленям. — И как там Кулька? Обжилася?

— Наверное. Пашет как пчелка.

— А внучка? Виолка с ней?

— И Виолка с ней, — машинально подтвердил Монах, вспомнив несчастную заполошную курицу.

— Ну, добре. А вот и Дунина хата. — Фиодор ткнул пальцем вперёд. — Вишь, огонек светится. Значится дома все. Дуня-то уж пару дней как не показывалась. Отдыхает, думаю. И мы не тревожим. Не мешаем. Пускай.

Монах поблагодарил деда и не спеша направился к крылечку.

Тщательно вытер ноги о коврик. Постучал.

На стук никто не отозвался. Но дверь подалась, и, нацепив на лицо дежурную улыбку, он заглянул внутрь. Доски пола скрипнули протяжно. И где-то в доме вздохнули с шумом, завозились.

— Чего надоть? — из стылого сумрака вынырнул маленький, сплошь заросший шерстью дедок, размахивая зажатой в руке кочергой.

— Здорово, хозяин! — поприветствовал его Монах и попросил. — Ты орудие свое опусти. Я пришел с миром.

— Не хозяин он, не хозяин! — слетевший с печки меховой комок врезался Монаху в лоб и, зацепившись лапками за плечо, пожаловался со всхлипом. — Раньше только хрукты не было. А теперь и хозяюшки нету. Сиротинушки мы. Сиротинушкиии…

— Молчи! — из теней в углу материализовалась высокая фигура с копной вместо головы. При ближайшем рассмотрении копна оказалась растрепанным птичьим гнездом, а фигура — тёткой странноватого вида. В отличие от деда она вооружилась сковородой и угрожающе ею потрясала.

— Не выпускай его, Хавроний! — прикрикнул дедок кому-то позади Монаха.

— Мимо меня не пройдёть! — прогудел зычный басок. — Если что — я его на вилы!

— Да вы что, ребятишечки! Я мирный! — Монаху стало смешно. Он уже понял, что перед ним домо́вые духи и, хотя имел против них проверенное средство, решил, что не станет его применять. Ни к чему начинать знакомство с конфликта.

— Марыся придет и решит какой ты мирный! — сердито проворчал поигрывающий кочергой дедок.

— Сейчас и решим. — посреди комнатки возникла довольно крупная кошка. Постукивая копытцами, приблизилась к Монаху, уставилась на него золотистыми глазами, поинтересовалась устало. — Чего ты здесь забыл, мил человек?

— Дело у меня к хозяйке дома. — Монах обезоруживающе улыбнулся кошке. Та же скривила странную, смахивающую на козью, мордочку и вдруг всхлипнула.

— Нету… нету у нас хозяйки… осиротели-и-и…

— Осиротели-и-и, — с такой силой подхватили остальные, что у Монаха прострелил болью давно не напоминающий о себе шрам.

Не похоже было, что существа притворяются. Значит нужная ему девица действительно пропала? Неужели Агапа не знала об этом? Или все-таки — знала и специально отправила его сюда? Может, и про зеркала соврала? Может, и нет здесь нужных ему зеркал?

— Ему не хозяюшка нужна! Ему зеркала нужны! — коза оборвала причитания и с негодованием уставилась на Монаха. — Агапин засланец! Шиш тебе вместо зеркал!

— Зеркала? — заволновались остальные. — Те самые? Через них все пошло! Через них, треклятущих! Если б не они, хозяюшка была бы с нами!

— А ну, ша! — рявкнул Монах, поглаживая щёку. — Успокойтесь, ребятишечки. Объясните толком — что у вас произошло. Помогу — чем смогу. Без шуток.

— Сильно болит? — вдруг поинтересовалась коза, приглядываясь к шраму.

— Терпимо, — поморщился Монах. Он не любил распространяться об этом.

— От вурдалачьих зубов отметина?

Монах неопределенно кивнул. В подробности вдаваться не хотелось. Но то, что коза мгновенно и безошибочно определила причину появления шрама — впечатлило.

— Я мысли читаю, — буднично сообщила та. — Только вот хозяюшку не уберегла. Хозяюшка как силу обрела — так мысли сокровенные сами по себе ото всех скрылись. Сила заслон на них поставила. И на тебе похожий есть. Я только самую малость уловила…

— Как уберечь, если во сне ее притянуло? — взмахнул руками домовой.

— Твоя правда, Поликарпыч. Да и если б не во сне…

— Эх, хозяюшка… на кого ты нас оставила… — тётка с гнездом выронила на пол сковородку и принялась тереть глаза.

Дедок Поликарпыч подозрительно засопел, и мохнатка на плече Монаха протяжно всхлипнула. Чтобы предотвратить очередной поток слез и причитаний, Монах решил представиться.