Прелат - Ольга Крючкова

Время приближалось к вечерне.

Рене лёг на кровать, жёсткий соломенный тюфяк показался ему на тот момент просто из лебяжьего пуха. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться: ничего не получалось, всё путалось, в голове лишь проносились обрывки мыслей и фраз, сказанных настоятелем Арманом, особенно по поводу некоего эксперимента.

Рене не мог заснуть и перед вечерней решил пройтись по монастырю, в том числе и по подземелью, где в бытность своей юности ему часто приходилось присутствовать при пытках, проводимых под руководством самого Анри Денгона, исполняя обязанности секретаря.

Де Шаперон прошёлся по трапезной, его снова охватило чувство: здесь чего-то не хватает…Но чего? Затем он спустился в подземелье, его обдало сыростью и затхлостью, привычными для него запахами. Он медленно двигался по коридору, по обеим сторонам которого размещались темницы, почти все они были пусты, слышался писк голодных мышей и крыс, которые расплодились здесь с избытком.

Неожиданно он остановился около одной из дверей, на ней висел увесистый замок, темница, расположенная рядом была также заперта.

«Что это значит? Там содержатся узники? Ведьма? Чернокнижник? Я ничего не чувствую… Странно…»

Рене достиг помещения, где вот уже почти двести лет проводились пытки. Он бегло окинул его взглядом: «Всё также: инструменты для пыток, дыба, лестница для растяжки, испанский сапог, кресло с ремнями… Стол для секретаря, кресло для настоятеля… Но у меня такое чувство, как и в трапезной, словно чего-то не хватает… Не могу понять, чего именно…»

Затем он направился в небольшой храм, прилегающий к монастырским постройкам, где располагался алтарь с распятием Христа, братья-доминиканцы проводили там божественные службы и пели псалмы, в соответствии с уставом Ордена Святого Доминика.

Рене огляделся: на первый взгляд ему показалось – всё как обычно, но чувство тревоги не покидало его. Он направился к восточному порталу, дабы покинуть храм, и…страшная догадка пронзила его мозг: «Господи Иисусе! Над алтарём нет распятия! Или я схожу с ума?!»

Прелат оглянулся, дабы удостовериться: действительно распятия не было. Его охватило оцепенение, затем оно сменилось чувством животного страха, на лбу проступил холодный пот.

– Почему я ничего не почувствовал? Что здесь происходит? Нечистый поселился в стенах монастыря?! Поэтому нигде нет крестов?

Благодаря огромной силе воли, он взял себя в руки. «Теперь я понимаю, отчего настоятель предложил расположиться в моей бывшей келье! Он был уверен, что я положу оружие в сундук! Со мной – только вера в Бога! Этого вполне достаточно!»

Рене стоял посреди храма, соображая, что же предпринять. Он понимал, что в одиночку не сможет выстоять против двадцати монахов, продавших душу Дьяволу. Вероятнее всего, монахи хотели привлечь его к Чёрной мессе…

– Вот, ты где, Рене! – через южный портал вошёл настоятель Арман в сопровождении двух монахов, из оставшихся трёх порталов также показались доминиканцы.

Де Шаперон совершенно спокойным тоном поинтересовался:

– Где же распятия над алтарём, в трапезной и пыточной, отец Арман? – он обратил внимание на то, что вошедшие «служители Господа» также не обременяли себя символом веры.

Настоятель Арман зловеще рассмеялся, акустика храма усилила его дьявольский смех.

– Я не сомневался, что ты догадаешься, Рене! Ты слишком умён! Хочу предложить тебе присоединиться к нам.

– Зачем? Служить Дьяволу, совершать Чёрные мессы, резать некрещеных младенцев?

Настоятель снова разразился чудовищным смехом, от которого у Рене по спине побежали «мурашки».

– Какие глупости! Этим занимаются выжившие из ума женщины. Я же предлагаю тебе обрести реальную власть.

Рене сосредоточился, стараясь всем своим видом показать, что серьёзно задумался над словами настоятеля, и…резко прыгнул вперёд, ударив Армана ногами в грудь. Настоятель покачнулся, но устоял. Де Шаперон попытался произвести ещё один выпад, но монахи и настоятель скрутили его.

– Я прощаю тебя, Рене, ибо ты не ведал, что творил! – сказал настоятель. – Тебя удивляет: почему я вынес удар такой силы? – Рене настолько растерялся, что не мог говорить. – Понимаю, твоё удивление. И оно не последнее, поверь мне.

Рене, связанный, лежал на полу.

– Служители Дьявола! Будьте, вы, прокляты! Всё равно Денгон узнает, чем вы здесь занимаетесь!

– О, да! Всесильный инквизитор, Анри Денгон! Мы позаботимся о нём. Вряд ли он примкнёт к нам, такие умереть готовы ради веры. Уверяю, если узнаешь правду, которую скрывали от тебя на протяжении двадцати лет, то отречёшься от Бога добровольно.

– Никогда! – воскликнул Рене в ярости. – Ничто не сможет меня заставить отречься от распятия!

– Не зарекайся, мой мальчик. Твоя мать сумеет переубедить тебя… – загадочно вымолвил настоятель.

– Моя мать, Соланж Шаперон? При чём здесь она? Вы под пытками заставили её отречься от Бога? – негодовал Рене.

– Отнюдь, Соланж – не твоя мать. Она всего лишь воспитывала тебя, как сына. Твоя настоящая мать, маркиза Изабелла де Монтей, была замучена в подземелье монастыря ровно двадцать лет тому назад, кстати, Анри Денгоном. Ты же появился на свет при её последнем вздохе, когда она прокляла Бога и отдалась в руки Дьявола. Что? Каково быть сыном еретички?

Рене обомлел.

– Я не верю! Это ложь! Ваши уловки, дабы совратить меня с истинного пути!

– О-о-о! – протянул настоятель. – Как ты наивен, даже смешно. В архиве монастыря остались все документы, подтверждающие рассказанное мной до мельчайших подробностей. Я предоставлю тебе их для изучения, обещаю. Надеюсь, личная подпись Денгона не подвергнется сомнению. Препроводите его в келью и заприте на замок!