Участь Эшеров - Роберт МакКаммон

Сначала, когда он вернулся домой из больницы, она была против того, чем он хочет заняться, но в конце концов согласилась.

Позади дома, по бокам отцовской могилы, они похоронили Короля Горы и кости его сестры.

Он остановился посмотреть на стаю черных дроздов, летящую над озером. Теперь тут не было Лоджии, о которую они разбивались. Дрозды и утки возвращались обратно.

Он пристально посмотрел на остров и провел пальцами по посоху. В посохе была сила, которую он еще не мог понять. Иногда он думал, что утонул бы в том туннеле, но посох непонятным образом дал ему силы выбраться.

Часто ему было трудно держать себя в руках, но над этим он тоже работал. Однажды он щелкнул задиру Викерса за то, что тот ударил в школе более слабого мальчика. Задира так и не понял, что его ударило. Но обычно Нью следил за собой. Иногда занятнее было работать в свое удовольствие. Как в «Демократе». Рейвен говорила, что его английский так хорошо прогрессирует, что скоро он сможет писать статьи.

Но магия все еще была в нем. И всегда будет. Надо лишь придумать как и где ее использовать.

Мальчик посмотрел на прекрасную зеленую тарелку, наполовину погруженную в грязь. Он нагнулся, чтобы ее поднять, и обнаружил черных пиявок, кишащих под ней. Нью запустил тарелку по поверхности озера, и она погрузилась в воду.

От холода у него покраснели щеки. Он посмотрел на остров и прислушался.

Иногда, когда стихал ветер и молчали птицы, ему казалось, что он слышит тихий шепот, идущий из руин. Но он не был в этом уверен. Это было что-то, что приходило и уходило, когда он и не прислушивался.

Он пошел было дальше и вдруг остановился как вкопанный.

В пяти футах от берега среди бурых водорослей плавала серая, забрызганная грязью, кепи.

Нью ждал, что кепи подплывет к берегу, но оно застряла в траве. Он зашел на несколько футов в прохладную воду, протянул руку с посохом и потянул кепи из воды.

Но когда он поднял его, из-под воды встало нечто. Это был грязный, гниющий труп, одетый в серую куртку с серебряными пуговицами, на каждой из которых была голова ревущего льва.

Нью закричал и попытался отступить, но ил сомкнулся вокруг его ботинок и не пускал его.

Скелет – то, что осталось от Страшилы – отбил посох в сторону, протянул длинные руки, с которых стекала вода, и сомкнул их на горле Нью, сжимая его с демонической силой.

Нью судорожно втянул воздух и сел на кровати.

За окном было еще темно. Его лицо было мокрым от пота, и он сидел на кровати до тех пор, пока приступ дрожи не прошел.

Тот же самый сон, думал он. Снова тот же самый сон!

Мать спала, и он не хотел ее будить. Но он встал с кровати, взял посох, прислоненный к стене в углу, и вышел из комнаты в переднюю. В камине еще мерцали последние угольки. Снаружи неугомонный ветер гулял по Бриатопу со звуками чего-то темного, одинокого и страждущего.

Тот же самый сон. Почему я продолжаю видеть один и тот же сон, спрашивал себя мальчик.

Нью стоял у окна, прислушиваясь к пронзительному вою ветра. Поставленная мистером Эшером изоляция удерживала в доме тепло. Завтра ему предстоял беспокойный день в школе, и нужно было отдохнуть, но он все стоял, прислушиваясь, и на его лице отражалось невысказанное беспокойство.

Закончилось ли это, гадал он. Может ли это когда-нибудь закончиться? Или зло примет новые формы и возвратится еще более сильным – возможно, чтобы найти его?

Если так, то он должен быть готов.

Его руки стиснули посох.

Ветер сменил направление и тон. Он стих до низкого стона и сотрясал домик в странном устойчивом ритме.

Нью прислушался.

И ему показалось, что там, в темноте, он слышит звук маятника, качающегося вперед и назад… вперед и назад…

Он надеялся, что это ему только показалось.

О Боже, он надеялся.