Предначертание - Вадим Давыдов

— Интересно. Никак не могу определить, кто вы. Но если вы пытаетесь таким экстравагантным способом приударить за мной, вынуждена вас разочаровать. Вам наверняка известно, что я замужем и…

Гурьев подождал, пока пауза повиснет, как следует, и только после этого улыбнулся:

— Конечно, я знаю, что вы замужем. Вы, вероятно, хотели сказать, что любите своего мужа, но решили, что это прозвучит выспренно. Напрасно, — Гурьев покачал головой. — Насчёт любви. Иногда ни к чему не обязывающая интрига лишь позволяет убедиться, что это на самом деле так. Или не так. Вообще, в более широком смысле: иногда нужно оказаться на грани потери чего-либо, чтобы понять, как это на самом деле тебе дорого и необходимо.

— Я тоже читала «Любовника леди Чаттерли», мистер… Джейк.

— В таком случае, вам не стоит меня опасаться. Наоборот. Мне просто любопытно, как можно любить человека, который ничем, кроме денег, не интересуется.

— Мой муж интересуется отнюдь не только деньгами. Он человек чрезвычайно талантливый и разносторонний. А вы? Вы разве не интересуетесь деньгами?

— Нет. Они всегда мне доставались довольно легко.

— Вы… гангстер?!

— О, нет, — рассмеялся Гурьев. — А что, разве гангстерам деньги достаются легко? По-моему, это заблуждение. Я не гангстер. Своё личное пространство я расширяю несколько иным способом.

— Личное пространство? О чём это вы?!

— У меня есть одна теория. Скорее даже не теория, просто мысль. Я её проверяю время от времени. Когда-нибудь, возможно, это оформится в стройную и непротиворечивую гипотезу. А пока – не торопитесь покидать состояние покоя и равновесия, Эйприл. Любое физическое тело стремится к равновесию. Глупо этому мешать. Не стоит умножать суету, её и так вокруг предостаточно.

— Я вас не понимаю.

— Я говорю о возможных обстоятельствах. Знаете, Эйприл, обстоятельства – это иногда как расселина в скалах: сдвинуть глыбы ни в какую сторону никакими силами невозможно, но зато – возможно проскользнуть между ними. Так и обстоятельства нашей жизни. Лучшее, что можно сделать, не умножая хаоса, — это беспечно скользить между обстоятельств. Мимо, в некотором роде. И тогда, в тот момент, когда безжизненные каменные жернова обстоятельств захлопнутся, между ними не будет вас.

— Кто вы?! — сердито и растерянно спросила миссис Рассел. Мальчики, держась за её руки, тоже смотрели на Гурьева во все глаза: высоченный, ловкий, как огромная кошка, незнакомец, в мгновение ока расправившийся со страшной собачищей, словно с мухой, был, без сомнения, Суперменом. Тем самым. Только почему-то без облегающего костюма с буквой «S» на груди и без яркого плаща, развевающегося за спиной. А так – просто вылитый.

— Я люблю играть с обстоятельствами, Эйприл. Поверьте, это очень увлекательно. Один из величайших еврейских мудрецов, рабби Нахман из Браслава, любил повторять: жизнь – это всего лишь узкий мост. Поэтому главное – не бояться. Когда вы избавитесь от страха, игра с обстоятельствами станет доставлять вам истинное наслаждение. Вы поймёте: всё – абсолютно всё – можно изменить. Я бы даже сказал несколько иначе, — Гурьев вдруг присел на корточки и заглянул прямо в глаза старшему мальчугану: – Не бойтесь. Когда вам страшно, смейтесь. То, над чем можно смеяться, больше не способно по-настоящему напугать.

Он выпрямился посмотрел на миссис Рассел. Главной цели своего появления он добился. Даже двух, если быть точным: предстал в образе положительного героя и заморочил молодой женщине голову настолько, что теперь, увидев его снова, она уж точно не замедлит припомнить его личность. Гурьев улыбнулся:

— Я вас утомил. Простите великодушно и позвольте откланяться.

Он вновь изысканно обозначил жест приподнимания шляпы и растворился, оставив после себя лишь медленно тающую в морозном воздухе улыбку.