Предначертание - Вадим Давыдов

— Дело не в романтике, Шон, — Гурьев прищурился. — Это кольцо – не просто имущество моей семьи. Это исторический персонаж, и место его – именно на той исторической площадке, откуда его так грубо и беспардонно выдрали. С этим кольцом связано немало преданий и легенд, которые я назвал бы мистическими, если бы верил в мистику хоть на йоту.

— А вы не верите?

— Нет.

— Несмотря на ваше появление здесь?

— А вот представьте себе.

— Вы любитель парадоксов.

— Вовсе нет, Шон. Я сугубый практик. Заумное теоретизирование вовсе не относится к перечню моих пороков. Или добродетелей, неважно.

— Ну, хорошо. Давайте тогда приступим к…

— Один момент, Шон.

— Да?

— Я надеюсь на место в команде. У меня есть кое-какие навыки, которые могут оказаться очень кстати.

— Вы шутите.

— Отнюдь. Я собираюсь поучиться вашим методам. Мне кажется, это не будет лишним.

— У меня не школа для начинающих сыщиков, — фыркнул Хоук.

— А я не ученик. Я подмастерье.

— Мне кажется, нам не стоит отказываться, Шон, — подала голос Мэгги. — Джейк уже продемонстрировал совсем нешуточные для новичка таланты.

— Вы мне льстите, Мэгги, — скромно опустил очи долу Гурьев.

— Немного, — не стала отпираться девушка. — Совсем немного. Но помощник, который ещё и платит тем, кому помогает, — согласитесь, такая удача выпадает нечасто.

— Ну, отлично, — проворчал Хоук. — Двое на одного… Когда это вы успели сговориться, голубки?

— Вчера вечером, — обворожительно улыбнулся Гурьев. — Давайте обсудим финансовые вопросы.

— Превосходно, — Мэгги поднялась и направилась к двери, что вела из кабинета Хоука в приёмную. Взявшись за ручку, повернулась и улыбнулась обоим мужчинам: – Пойду, подготовлю бумаги.

Вот, подумал Гурьев. Что же это такое? Славный парень и отличная девчонка. Умница, симпатяга, не жадина, — всё, о чём только и может мечтать славный парень. А кожа у неё просто восхитительная. И цвет, кстати, мне жутко нравится. Ты дурак, Шон. Или ты хочешь стать президентом Соединённых Штатов?

Посмотрев на закрывшуюся за девушкой дверь, Гурьев продемонстрировал Хоуку все свои тридцать два великолепных зуба:

— Хотел сказать вам одну вещь, Шон.

— Какую?

— Если вы не женитесь на ней, смело можете претендовать на титул чемпиона мира по кретинизму.

— Это не ваше дело, приятель, — покраснел детектив.

— Ошибаетесь, — покачал головой Гурьев. — Хотите вы этого или нет, Шон, но вы уже попали в зону моего личного пространства. А это значит – вы мне не безразличны. Оба.

— Какое ещё такое личное пространство?!

— Как-нибудь объясню при случае, — несколько зловеще пообещал Гурьев. — Так что подумайте.

— Я подумаю, — хмыкнул детектив.

— Подумайте хорошенько, Шон. И не очень долго. Потому что все мы люди, а Мэгги – не из тех, кто будет вечно ронять слёзы над портретом прекрасного принца в образе начинающего пинкертона. Я пока не наблюдаю у вас никаких особенно выдающихся достоинств, Шон, в награду за которые вам полагается такое чудо, как Мэгги. Наверное, вы просто счастливчик.

— А кто вы такой, чёрт подери?! — проревел Хоук.

— Наставник заблудших, — без тени улыбки проговорил Гурьев.

— Идите вы к чёрту со своими проповедями, — буркнул, остывая, детектив. — Лучше расскажите, с чего вы, к примеру, собираетесь начинать?

— Ну, по-моему, не будет лишним понаблюдать за объектом.

— Очень остроумно. И что это, по-вашему, даст?

— Не знаю, — беспечно пожал плечами Гурьев. — Наблюдение располагает к размышлению. Мало ли, что нам доведётся увидеть?

Ему требовалось вывести детектива «в поле», заставить его начать наблюдение. Дальше всё должно было пойти быстрее. Своего Гурьев добился: Хоук, ещё немного поворчав, решил, что желание клиента – закон.