Пора убивать - Джон Гришэм

Но спать при включенном свете было невозможно. Тониотказывалась и близко подходить к своей кроватке до тех пор, пока в доме невключат все огни. А вдруг где-нибудь в темноте ее поджидают те мужчины? Ведьсколько раз она видела, как они подползают по полу к ее постели, а когда ихчто-нибудь спугнет, они тут же прячутся по шкафам. За своим окном она слышалаих голоса, она видела их налитые кровью глаза, следящие за тем, как онаготовится лечь спать. И у себя над головой Тони слышала шум, будто кто-то ходилпо чердаку в ковбойских сапогах, которыми они пинали ее. Тони знала, что онитам, наверху, что они дожидаются, пока внизу все уснут. А уж тогда ониспустятся сюда и снова утащат ее в жуткие заросли. Раз в неделю ее мать и самыйстарший из братьев поднимались по приставной лестнице на чердак, чтобыосмотреть его, держа на всякий случай в руках, кроме фонарика, еще и пистолет.

В доме не должно было быть ни одной неосвещенной комнаты,когда девочка отправлялась в постель. Однажды ночью, когда Тони лежала без снарядом с Гвен, свет в коридоре вдруг погас. Объятая ужасом, Тони закричала икричала до тех пор, пока брат Гвен не добрался на машине до открытой ночьнапролет мелочной лавки и не привез лампочку.

Тони спала с матерью, которая крепко сжимала ее в объятиях,пока обступавшие девочку злые демоны не растворялись в ночи. Поначалу Гвен тоженикак не могла привыкнуть к свету, но по прошествии пяти недель стала хотя быдремать. Маленькое тельце дочери рядом с ней даже во сне билось и дергалось.

Уилли пожелал мальчикам спокойной ночи и склонился, чтобыпоцеловать Тони. Он показал ей свое оружие и пообещал не спать всю ночь. Пройдяпо дому, проверил дверцы всех шкафов. Только после этого Тони немногоуспокоилась, легла рядом с матерью и уставилась взглядом в потолок. Из глаздевочки текли слезы.

Около полуночи Уилли снял ботинки и вытянулся на кушетке.Расстегнув ремень, положил на пол револьвер. Он уже засыпал, когда до его слухадонесся жуткий вопль. Это был звенящий от ужаса, пронзительный крик ребенка,которого подвергли какой-то пытке. Подхватив свой револьвер, Уилли бросился вспальню. Тони сидела на постели лицом к стене, стрясаемая криком и дрожью. Онаувидела их в окне – они поджидали ее! Гвен прижала ее к себе. У спинки кроватистояли мальчики, беспомощно глядя на сестру. Карл Ли-младший приблизился кокну, но никого там не увидел. За прошедшие пять недель подобное случалось невпервые, и братья уже поняли, что сделать они могут немного.

Гвен успокаивала Тони, нежно опустив ее головку на подушку:

– Все в порядке, малышка, с тобой мамочка и дядя Уилли.Никому до тебя не добраться, моя девочка. Все хорошо.

Тони захотела, чтобы дядя Уилли уселся с револьвером пол окном,а мальчики легли спать на полу вокруг ее кровати. Они беспрекословноподчинились. В тишине раздалось несколько жалобных стонов девочки. Потом стихлии они.

Уилли сидел на полу под окном, пока все наконец не заснули.Тогда он перенес мальчиков по одному в их постели, а сам вновь уселся под окном– ждать рассвета.

* * *

Джейк встретился с Эткавэйджем в пятницу у Клода, чтобыпообедать. Они заказали ребрышки и шинкованную капусту. Зал набили битком, какобычно, и впервые за четыре недели в нем не было чужих, посторонних лиц.Завсегдатаи болтали и сплетничали, как в добрые старые времена. Клод был вотличной форме: напыщенный и многословный, он поторапливал своих робких ипослушных клиентов, проклиная их на чем свет стоит. Он был одним из технемногих, чья ругань и проклятия не унижают человека, а доставляют ему радость.

Эткавэйдж присутствовал на последнем слушании и в случаекрайней необходимости выступил бы со свидетельскими показаниями. Но, зная отом, что банк был бы этим весьма недоволен, Джейк и не хотел вторичнообращаться к другу за помощью. Всем банкирам изначально присущ какой-тоинстинктивный страх перед судейскими, так что Джейк даже восхитился тем, чтоЭткавэйдж нашел в себе силы победить эту паранойю и прийти на слушание. Этимсамым он вошел в историю как первый в округе Форд банкир, явившийся в суд – назаседание суда! – не по повестке, а сам. Джейк прямо-таки гордился своимдругом.

Промчавшийся мимо них Клод на ходу свирепо бросил, что в ихраспоряжении ровно десять минут, так что нужно не трепать языками, а есть,есть! Покончив с последним ребрышком, Джейк вытер салфеткой рот.

– Послушай-ка, Стэн, возвращаясь к займам, мне нужны пятьтысяч на девяносто дней, под мою ответственность.

– Возвращаясь? А кто же про них говорил?

– Ты начал что-то про банки...

– А мне показалось, мы клеймили позором Бакли. Я наслаждалсяэтим!

– Тебе не стоило бы превращаться в критикана, Стэн.Приобрести эту привычку весьма нетрудно, а вот избавиться от нее почтиневозможно. Она обкрадывает твою душу.

– Какой ужас! Простишь ли ты меня когда-нибудь?

– Так как насчет займа?

– О, договорились. Но зачем он тебе?

– А это имеет какое-то значение?

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

– Слушай, Стэн, единственное, о чем тебе стоит беспокоиться,– это смогу ли я вернуть деньги через девяносто дней или нет.

– Хорошо. Ты сможешь вернуть деньги через девяносто дней?

– Отличный вопрос, Стэн! Да, смогу.

Эткавэйдж улыбнулся:

– Хейли выжал из тебя все соки, а?

Джейк улыбнулся в ответ.

– Да, – признался он. – Трудно собраться с мыслями о чем-тодругом. До суда еще чуть больше трех недель, и мне не хотелось бы в это времязаниматься посторонними вещами.

– Сколько ты на этом деле заработаешь?

– Девятьсот минус десять тысяч долларов.

– Девятьсот!

– Да, ведь он не смог заложить землю, ты помнишь?

– Недорого же ты берешь.

– Конечно, если бы ты дал Карлу Ли денег под землю, мне непришлось бы сейчас говорить с тобой о займе.

– Я все же предпочел бы ссудить именно тебе.

– Отлично. Когда я смогу получить чек?

– Да ты, похоже, в отчаянии?