Вся ярость - Кара Хантер

– Так. Вот как, на мой взгляд, все произошло. В тот вечер Патси, Саша и Изабель покинули Саммертаун пешком, как и сказала Надин. Они встретились с той на тропинке и все вместе направились к реке. Одному богу известно, что они сказали Саше, чтобы убедить ее пойти с ними, но, как бы там ни было, она им поверила. Тем временем Лия Уэддел осталась в Саммертауне одна, дождалась автобуса, отходящего в двадцать один сорок три, и села на него. Вот этот билет – это ее билет.

– Но это же билет до Хедингтона, – говорит Эверетт, очевидно, все еще сбитая с толку.

– Верно. Совершенно верно. Лия купила билет до Хедингтона. Но только так далеко она не поехала. Сошла на следующей остановке и оттуда вернулась домой, придя, как нам известно, в двадцать два пятнадцать. А на следующий день в школе она передала билет Изабель, чтобы та в случае необходимости могла подтвердить свое алиби.

Куинн медленно выдыхает и качает головой.

– Изворотливые стервы!..

– Однако водитель автобуса разговаривал с Изабель, – настаивает Эверетт, по-прежнему ничего не понимая. – Он опознал ее. Не понимаю – она должна была ехать в том автобусе.

– И она в нем действительно ехала, – я киваю. – Патси от реки направилась домой, но Изабель вернулась к дороге и там села на автобус до Хедингтона. На тот самый автобус, с которого Лия сошла всего несколько минут назад. Полагаю, Изабель, скорее всего, садясь в автобус, надела капюшон, чтобы водитель не обратил внимания на ее волосы, но затем сняла его. Ей обязательно было нужно, чтобы он ее запомнил.

– Твою мать, – вполголоса произносит Гислингхэм. – Пожалуйста, напомните мне об этом, когда я в следующий раз скажу, что хочу иметь дочь.

* * *

Квартира Сомер не располагает просторностью дома Сомареса. И обстановкой. И видом из окон. Гостиная крошечная, спальня всего одна, а в ванной даже нет окна. Однако Джайлса, похоже, это нисколько не волнует. Эрика никак не может решить эту загадку. Для человека, потратившего уйму денег и времени на то, чтобы сделать свое собственное жилище именно таким, каким хочет, Джайлс обладает каким-то даром чувствовать себя непринужденно в любой обстановке. Как, например, в настоящий момент, развалившись на диване перед телевизором в гостиной у Сомер.

Увидев ее, Джайлс не выключает телевизор, но он встает, заключает ее в объятия и погружает лицо в ее волосы.

– Я по тебе соскучился, – говорит он.

– Мы не виделись всего несколько дней, – смеется Эрика, но эти дни были просто дерьмовыми, и она внезапно ловит себя на том, что вот-вот расплачется. Она жадно вдыхает в себя Джайлса – его тепло, запах морского воздуха, чистой кожи и свежевыстиранного белья. Ей вдруг приходит мысль, что, наверное, это и есть любовь. Быть может, это – именно это – она искала всю свою взрослую жизнь. Но просто этого не знала.

Освободившись от объятий, Сомер снимает куртку.

– Я пойду заварю чай, – говорит она, направляясь на кухню. – А потом приму душ. Ты ничего не хочешь?

– Нет, все в порядке.

Джайлс падает на диван и закидывает ноги на кофейный столик. Если бы так поступил любой из ее бывших кавалеров, Сомер вскипела бы в гневе. Но их отношения с Джайлсом еще в младенческом возрасте, не перестает напоминать себе она. Подобные вещи начинают действовать на нервы не раньше чем через полгода.

Джайлс смотрит передачу про преступность – кто бы удивился. Эрика узнает женщину, читающую текст за кадром. Богатый, выраженный американский акцент, который Сомер никак не может привязать географически. Западное побережье?

Когда она разливает чай по кружкам, у нее пищит телефон. Сообщение от Эв. Сомер ставит чайник и открывает сообщение.

– Блин! – говорит она. – Блин, блин, блин!

* * *

Адам Фаули

11 апреля 2018 года

13:35

– Ты все собрала?

– Господи, Адам, я жду не дождусь, когда вернусь домой… – Алекс вздыхает. – Я не буду сильно переживать, если до конца жизни больше никогда не увижу картофельную запеканку.

Я беру с кровати ее пальто и протягиваю его ей. После столького времени, проведенного в постели, Алекс держится на ногах нетвердо. Когда я помогаю ей найти рукав, она заваливается на меня. От ее волос пахнет по-другому. Больничным шампунем.

– Кстати, я заказал на вечер курицу с жареной картошкой. Из французского заведения.

Это вызывает у нее улыбку. Курица с картошкой – слабость Алекс. Как и шардоне, которое она временно не может себе позволить.

Алекс берет свою сумочку и напоследок еще раз оглядывает палату.

– О’кей, приятель. Нам с тобой пора уносить ко всем чертям ноги из Додж-Сити^[69].

* * *

– Покажи мне еще раз это «мыло».

Сомер протягивает телефон Джайлсу и смотрит, как тот листает страницы.

– Мы думали, что они у нас в руках, – говорит она. – Фаули предположил, что это Лия купила билет на автобус, а потом передала его Изабель. И он был прав – на билете ее отпечатки. И все мы решили: ну вот, это неопровержимое доказательство.

– Вот только теперь Лия заявляет, что может объяснить, как ее «пальчики» попали на билет, – говорит Джайлс, возвращая ей телефон.

– Точно. Она говорит, что на следующий день в школе искала что-то в портфеле Изабель и, наверное, тогда и взяла в руку этот билет. Во что я не верю ни одной наносекунды.

Джайлс с сочувствием смотрит на нее.

– Вот только доказать это вы не можете. И в этом вся проблема.

– Нам уже и так предстоит непростая задача убедить присяжных. Защита позовет кучу свидетелей, которые подтвердят, какими хорошими подругами были Саша и остальные. И у каждого присяжного будет дочь, сестра или племянница, похожая на этих девиц. Как они смогут поверить в то, что такие милые с виду подростки оказались способны на столь жестокое преступление?

– Меня ты убедишь в этом без труда – такое случается гораздо чаще, чем ты думаешь. Взять хотя бы то жуткое дело в Штатах, когда две шестнадцатилетние девицы изрезали ножами свою лучшую подругу просто потому, что та им «больше не нравилась».

Сомер обнимает себя за плечи.

– У меня это просто из головы не выходит, Джайлс. Я имею в виду Сашу – как она в какой-то момент вдруг поняла, что они не остановятся, что ее лучшие подруги собираются ее убить… Ты только представь – только представь такое!