Идеальное преступление - Иван Сербин

— Виталий Михайлович. — Волин глотнул кофе. — M-мм… очень вкусный кофе.

— Сорт «Дипломат». Его очень любят наши думцы, — пояснил Чернозерский. — Так о чем вы хотели спросить?

— Я хотел узнать, нельзя ли мне побеседовать с Третьяковым?

— А вы разве не знаете? — удивленно вскинул брови Чернозерский. — Третьяков пропал. Уже пять дней его нет на работе. Я-то думал, вы в курсе.

— Откуда?

— Ну, вы же занимаетесь делом Скобцова.

— А при чем здесь Скобцов?

— Ну как же. Двадцатого октября, примерно в половине первого ночи, Скобцов позвонил в банк, поговорил с Тимофеем Тимуровичем, тот собрался и уехал. Больше его никто не видел.

— Третьяков не сказал, куда едет?

— Конечно, сказал. К Скобцову домой.

— И что же вы предприняли в связи с его исчезновением?

— Мы попытались связаться с Третьяковым по телефону. Дома его нет. Сотовый отключен. Или разрядилась батарея. Я отправил ребят из службы безопасности к нему домой, на квартиру Андрея, по больницам, по моргам. Мы даже звонили на Петровку. Никакого результата.

— Вы не заявляли в розыск машину Третьякова?

Чернозерский хмыкнул:

— Нет. Насчет машины я как-то не догадался. Но вы поймите, Третьяков — бывший сотрудник органов. У него имелось разрешение на ношение служебного нарезного оружия. Пистолет Тимофей Тимурович всегда носил с собой. Кроме того, он мастер спорта по самбо. Не думаю, чтобы с ним что-то случилось.

— Кто-нибудь слышал разговор Третьякова со Скобцовым?

— Разумеется. Наши секьюрити.

— Я могу поговорить с ними?

— Конечно. — Чернозерский кивнул. — Сейчас я их приглашу.

Он нажал клавишу интеркома, назвал пару фамилий. Волин обратил внимание, что его собеседник не сказал: «вызываю» или «пусть зайдут». Только фамилии. Очевидно, «культ личности Чернозерского» здесь блюли свято. Прошло не больше тридцати секунд, когда интерком ожил, сообщив голосом Татьяны:

— Виталий Михайлович, вы охранников вызывали?

— Да, Таня, пусть зайдут.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошли двое парней. Один мощный, внешне напоминающий трехстворчатый шкаф, второй пониже и поизящнее. Однако было заметно, как под серыми рукавами рубашки бугрятся мышцы.

— Вызывали, Виталий Михайлович? — спросил изящный, даже не взглянув на Волина.

— Вот товарищ следователь хочет задать вам несколько вопросов относительно исчезновения Тимофея Тимуровича, — пояснил Чернозерский и указал на кресла возле стола. — Присаживайтесь.

Молодые люди, кивнув Волину, неловко пересекли кабинет, присели в кресла, положив руки на колени. Волин тем временем открыл кейс, достал бланки протоколов, принялся заполнять их, попутно уточняя данные охранников.

— Ну, начнем, — наконец сказал он, откладывая ручку. — Первый вопрос: кто из вас присутствовал при разговоре Тимофея Тимуровича со Скобцовым?

— В смысле был в кабинете? — уточнил Изящный.

— Совершенно верно.

— Никто.

— Хорошо. Тогда откуда вам известно, что Третьяков разговаривал именно со Скобцовым и что Скобцов звонил из дома?

— Я «пробивал» номер и записывал их разговор, — ответил Изящный и стрельнул взглядом в Чернозерского.

Тот остался невозмутим.

— А мне ТриТэ сам сказал, что Андрей Данилович звонит, — вставил Шкаф.

— Не ТриТэ, а Тимофей Тимурович, — поправил Чернозерский.

— Ну да, — торопливо кивнул Шкаф. — Я и говорю.

— Вы всегда «пробиваете» номера и записываете переговоры своих сотрудников?

— Нет. Но в тот вечер записывали.

— Почему?

— Понимаете, после заседания кредитного комитета у нас случился небольшой инцидент…

— Рассказывай в подробностях все как было, — подал голос Чернозерский.

Изящный кивнул, мол, понял. Есть рассказывать все как было.

— В общем, Андрей Данилович тут начудил. Из туалета в окно вылез. Пришлось даже дверь ломать. Да вы видели, наверное? В коридоре.

— Видел.

— Ну вот, — продолжал Изящный. — А Тимофей Тимурович как раз утром какие-то бумаги получил насчет Андрея Даниловича. Не знаю уж, что было в этих бумагах, только Тимофей Тимурович весь день озабоченный ходил. На ребят из дневной смены наор… накричал. Он вообще-то никогда голоса не повышал, поэтому я и понял, что что-то не так. А еще Тимофей Тимурович все время спрашивал, не вернулся ли Скобцов в банк, и все такое. Вот. А во время заседания кредитного комитета ему позвонила Таня, ну, жена Андрея Даниловича, и попросила срочно зайти. Вон Толик ходил, он лучше расскажет.

— Да, мы с Тимофеем Тимуровичем пришли в приемную. Андрей Данилович как раз в это время на заседание кредитного комитета отправился. Вообще-то меня Тимофей Тимурович в коридоре оставил, но дверь была приоткрыта, и я часть разговора слышал.

— И о чем же они разговаривали? — прервал пространное «вступительное слово» Волин.

— В общем Андрей Данилович сказал, что кто-то хочет ограбить банк, а его самого убить. Вроде того, что тут целая бригада «завязана» и даже кто-то из сотрудников банка участвует. Ну, она объясняла минут пять это все.

— Я понял. Дальше.

— Дальше Тимофей Тимурович рассказал Татьяне Владленовне, что Андрей Данилович интересовался через него какими-то убитыми девушками. И еще он сказал, что у него есть доказательства, будто убийства совершены именно Андреем Даниловичем. Тогда Татьяна Владленовна и спрашивает: «Что мне теперь делать?» По голосу мне показалось, что она здорово испугалась. А Тимофей Тимурович и говорит: «Вам не следует оставаться дома. Это очень опасно». Сказал, чтобы Татьяна Владленовна немедленно уходила из банка. Мол, пусть едет к кому-нибудь из друзей, а если Андрей Данилович станет ее искать, чтобы она с ним не разговаривала, а сразу звонила сюда, в банк. Короче, потом Тимофей Тимурович вышел и спрашивает меня, мол, заседание еще не кончилось? Я отвечаю, нет, мол. Он и говорит: «Я пойду в зал, как бы Скобцов там чего не натворил, а ты пока ребятам скажи, чтобы выход из банка перекрыли. Чтобы, значит, Скобцов не ушел. А когда, говорит, заседание закончится, возьмешь у Скобцова ключи, запрешь зал и встанешь у дверей директорской половины. Скобцов свой кабинет закроет, выйдет, тут-то его надо будет „повязать“». Я еще удивился так. Думаю, чего это? А Тимофей Тимурович посмотрел на меня и говорит: «Смотри в оба. Этому парню человека завалить — что тебе муху тапкой по стенке размазать». — Шкаф перевел дух. По лицу его тек пот. Было видно, что ему давно не приходилось «толкать» такие длинные речи. — В общем, Андрей Данилович что-то заподозрил и свалил через туалет. А потом позвонил ночью.