Идеальное преступление - Иван Сербин

— Принесите мне запись телефонного разговора, — попросил Волин Изящного. — И выясните, пожалуйста, кого Тимофей Тимурович посылал осматривать квартиру Скобцова на предмет прослушки.

— А у нас таких ребят всего четверо, — ответил озадаченно Изящный. — Они в соседнем кабинете возятся. Спросите, кто из них к Андрею Даниловичу ездил. Они скажут.

— Хорошо, спасибо. Я жду пленку.

— Сейчас принесу.

Волин посмотрел на Шкафа:

— Вы тоже свободны.

— Понял, — кивнул тот.

Охранники поднялись почти синхронно. Несмотря на внушительные габариты, Шкаф двигался легко и ловко. Волин тоже поднялся.

— С вашего позволения, я пока побеседую с Татьяной Владленовной и с этими ребятами, со «слухачами», — пояснил он для Чернозерского.

— На здоровье, — кивнул тот.

Волин вышел в приемную, заглянул в соседний кабинет.

— Добрый день, — поздоровался он.

— Добрый, добрый, — откликнулся один из секьюрити.

— Это для кого как, — тут же отозвался второй.

— Скажите, пожалуйста, кого из вас Тимофей Тимурович посылал осматривать квартиру Скобцовых?

Парень, исследующий стеновую панель, повернул голову:

— А что такое?

— Вас? — спросил его Волин.

— Ну, да. Меня и Михаила. — Он кивнул на круглолицего мужчину.

Тот, взгромоздившись на стремянку, осматривал стык между стеной и подвесным потолком. Круглолицый был явно выше своего напарника и пошире в плечах. Но они даже отдаленно не напоминали Атлета и Коренастого, как их описывал Скобцов.

— А что? — спросил Волина круглолицый. — Случилось что-нибудь?

— Один вопрос. Вы нашли в квартире Скобцова подслушивающую аппаратуру?

— A-а, вы об этом? — Круглолицый принялся проверять шов. — Не было там никакой подслушивающей аппаратуры. У Андрея Даниловича просто слишком богатое воображение.

— Скажите, а кто вам открывал дверь?

— Как кто? Он и открывал, кто же еще?

— Скобцов?

— Скобцов, Скобцов.

— Долго пришлось ждать?

— Да нет. Мы позвонили, он и открыл.

— А как Андрей Данилович был одет?

— А я помню? — Круглолицый сунул в стык между панелями отвертку. — Костюм, пальто. Галстук. Нормально был одет. Как обычно. Да, еще в очках. В солнцезащитных. Синяки прятал.

— Вы с ним разговаривали?

— Смеетесь? Кто мы такие, чтобы он с нами разговаривал? Не в гости же пришли.

— Он нам ключи отдал и сразу ушел, — подал голос второй «слухач». — Мы квартиру осмотрели и поехали в банк. Отдали ключи Тимофею Тимуровичу, написали рапорт. Все.

— Понятно. Скажите, какая у вас машина?

— «Жигули». «Шестерка».

— К Скобцову вы приезжали на ней?

— Нет. На Мишкином «Москвиче».

— У кого-нибудь из ваших друзей или родственников есть темный «Сааб-9000»?

Круглолицый усмехнулся:

— Где бы мне найти таких друзей и родственников?

Волин тоже улыбнулся.

— Есть что-нибудь?

— В смысле?

— Здесь, в кабинете?

— Нет. Похоже, все чисто.

— Понятно, спасибо.

Волин вернулся в приемную, подошел к столу, опустился в кресло. Татьяна даже головы не повернула.

— Татьяна Владленовна, вы не возражаете, если я задам вам пару вопросов?

Женщина пожала плечами. Волин кивнул на разместившийся в дальнем углу фикус, на вьюн, стелющийся по стенам.

— Это живые цветы?

— Да.

— Надо же. А я думал, искусственные. Сейчас модно держать искусственные цветы. Ухода меньше. Всей заботы — тряпочкой раз в неделю протирать.

— Вы пришли побеседовать на тему интерьера? — с прохладцей спросила Татьяна.

— Нет, почему же, — Волин улыбнулся. — Это я для установления контакта. Насчет цветов.

— Я так и подумала.

Татьяна занялась очередной бумагой. Волин понял, что она не горит желанием обсуждать с ним что бы то ни было.

— Татьяна Владленовна, Третьяков сказал вам, что располагает доказательствами того, что ваш муж убивал женщин.

— Мало ли кто что может сказать, — не задумываясь, ответила Татьяна.

— А он не говорил, что это за доказательства?

— Нет.

— Тогда почему вы испугались?

— А кто вам сказал, что я испугалась?

— Охранник.

— Вы верите всему, что вам говорят?

— Нет, конечно.

— К чему тогда вопросы?

— Но этому человеку я поверил.

— Дело ваше.

— И все-таки, что вам сказал Тимофей Тимурович?

Татьяна отложила бумагу в сторону, взглянула на Волина с откровенной враждебностью.

— Это официальный допрос?

— Да нет. Мы просто беседуем.

— То есть вы ведете разговор на правах частного лица?

— Совершенно верно.

— Я не обсуждаю свои семейные проблемы с малознакомыми людьми.

— Татьяна Владленовна, ну зачем вы так? — Волин вздохнул. — Что лично я-то вам плохого сделал? Ваш муж настоял, чтобы его дело передали мне. Значит, он мне доверяет. Разрази меня гром, если я понимаю, чем заслужил такую неприязнь с вашей стороны. Между прочим, два дня назад я должен был с женой и дочерью улететь на юг, в Сочи. В отпуск. Теперь моя семья плещется в море, а я сижу в Москве.

— Боже, как трогательно, — не без насмешки прокомментировала Татьяна.

Волин вдруг разозлился. Он вспомнил, с каким чувством Скобцов отзывался о своей жене. И вот теперь эта холодная, равнодушная стерва не хочет даже пальцем пошевелить ради того, чтобы помочь мужу. Впрочем, насчет «помочь» это, наверное, он перегнул. Судя по рассказу охранников, в бумаге, которую Третьяков показал Татьяне, содержалась не самая лестная информация о Скобцове.

— Ладно. Не хотите говорить — не надо. Если Третьяков получил свою информацию через МУР, можете быть уверены, рано или поздно мы тоже ее получим, — с деланным спокойствием заявил Волин. — Пока же я хочу, чтобы вы поняли: кроме меня, вашему мужу надеяться не на кого. В данный момент я — его единственный друг. Леонид Леопольдович Вихрев жаждет как можно скорее упрятать вашего мужа за решетку. Следователь городской прокуратуры считает, что вина доказана и дело можно передавать в суд. Ему благодарность от начальства, вашему мужу — пожизненное. Вы этого добиваетесь?