Идеальное преступление - Иван Сербин

— Аркадий Николаевич, что вы тут делаете? — удивленно спросил лейтенант.

— Да вот, заехал посмотреть, как продвигается работа. — Волин взял со стола кассету, сунул в карман. Протокол о выемке положил в кейс, кивнул клеркам: — Спасибо, товарищи, вы свободны. — Те с явным облегчением ретировались. Волин повернулся к Русницкому: — Давай-ка, Георгий, выйдем, я тебе кое-какие цеу дам. — Они вышли в коридор. — Значит, так, срочно позвони нашим операм на Петровку, пусть берут ребят из «одиннадцатого» и пулей летят сюда. Приемную и кабинет Скобцова нужно проверить на предмет подслушивающих устройств. Закончат здесь, пусть едут к Скобцову домой. Задача та же. Подслушивающие устройства и скрытые видеокамеры. Кстати, данные на Скобцова не поступили?

— Нет пока, — покачал головой лейтенант.

— Жаль. С сотрудниками побеседовал уже? Насчет Скобцова?

— Не со всеми.

— А те, с кем побеседовал, что говорят?

— Да что… Нормальный парень, говорят. Душевный, отзывчивый. Нос не задирал. С клерками за руку здоровался.

— Я не о том спрашиваю, Георгий. Кто-нибудь из них замечал за Скобцовым какие-то странности?

— Так, Аркадий Николаевич, — развел руками оперативник. — Сейчас жизнь такая. Не поймешь, что считать странностью, а что нормой. Вот лет пятнадцать назад человека, объявившего забастовку, немедленно окрестили бы сумасшедшим и упрятали бы в психушку. А сейчас соберутся тысяча человек, дорогу перекроют и давай касками по асфальту молотить. И ничего.

— Ты хрен с редькой не путай, Георгий, — возразил Волин. — При чем здесь забастовщики? Я имею в виду бытовые странности.

— Заметили, Аркадий Николаевич. Конечно. Но только в последние несколько дней пребывания Скобцова на службе. Да и то, — лейтенант понизил голос, — у меня сложилось ощущение, что, если бы в банке не прознали, что наш «клиент» — сумасшедший, то и сейчас никто ни о чем не рассказал бы. Это, знаете, утверждения постфактум. Хотя, с другой стороны, Скобцов убивать начал всего месяц назад. Может быть, он до этого совершенно нормальным был. А тут крышу с тормозов сорвало — и понеслась.

— Совершенно нормальные ни с того ни с сего с ума не сходят, — возразил Волин. — Должны быть какие-то промежуточные фазы.

— Так, наверное, они и были, — легко согласился Русницкий. — Раньше. До того, как он работал в банке. И опять же, убивал-то Скобцов по ночам. Заметили? Только по ночам. Ни разу не убил днем.

— Заметил, — ответил Волин.

— О каких странностях тогда речь? Эти… банковские сотрудники ведь за ним со свечкой не ходили, правильно? А Скобцов ночью прирежет кого-нибудь, а с утречка на службу, как нормальный.

Волин хмыкнул:

— Странно как-то получается. Жил себе человек, работал, служба безопасности его проверяла. Ничего. А тут в одночасье взял да и спятил.

— Да в этом деле все странное! — воскликнул лейтенант и снова перешел на шепот: — Тут все странное. Один — убийца-психопат, второй ради «доходного» места спокойно смотрит, как его жена спит с кем ни попадя, другие вообще не замечают ни первого, ни второго. Еще надо посмотреть, кто из них больше сумасшедший. Скобцов или эти, остальные.

Волин вздохнул:

— Ладно. Работай.

— А вы?

— Я смотаюсь в прокуратуру, потом в СИЗО, потом заскочу к фонологам и подъеду в Щукино.

— Хорошо, Аркадий Николаевич. Я понял.

— И еще. Поедешь в Щукино, созвонись с нашим дежурным, Костей. Пусть пришлет экспертов. Постановление о назначении экспертизы я выпишу, когда приеду. Нам понадобятся химик, криминалист, трассолог и биолог. И пусть химик захватит все для экспресс-анализа. Уловил?

— А как же? — улыбнулся Русницкий. — Кроме «жучков», что искать?

— Замытые следы крови — раз, следы подбора ключей на замках — два, посторонние примеси в продуктах — три. Сахар, соль, кофе — все сыпучие пищевые продукты, обладающие ярко выраженным вкусом. Все, я полетел.

— Удачи вам.

Волин спустился в зал. Ловя на себе пристальные взгляды охранников, вышел на улицу. Татьяна сидела на лавочке, метрах в двухстах от банка, у входа в сквер. Волин свернул направо, прошел квартал, перебежал через улицу, вернулся обратно по противоположной стороне. Правила конспирации, как в шпионских боевиках, подумал он. Татьяна нервничала, то и дело поглядывала на часы. Волин подошел, присел:

— Уф, заставили вы меня побегать. — Он улыбнулся. Татьяна нервно оглянулась на двери банка. — Не волнуйтесь, нас оттуда не видно. Можете говорить спокойно.

— Андрей звонил мне в тот вечер. Он сказал, что ТриТэ, в смысле Третьяков, в компании с кем-то еще хочет украсть из банка деньги.

— Я знаю его версию, — кивнул Волин. — Так что вам сказал Третьяков?

— Он назвал даты убийств и даже показал милицейскую сводку. Простите, я не очень хорошо разбираюсь в вашей терминологии.

— Ничего, это не страшно. Продолжайте.

— В дни убийств Андрей не ночевал дома. И… я действительно испугалась. Знаете, в первый момент испытываешь настоящий шок.

— На вашем месте я бы тоже испугался, — пробормотал Волин. — Но, если у Третьякова существовали подозрения относительно вашего мужа, почему он не доложил об этом Вихреву, когда тот приезжал в банк?

— Это просто, — вздохнула Татьяна. — Доложив обо всем Вихреву, Третьяков скомпрометировал бы и себя, и Чернозерского. В обязанности Третьякова входит проверка персонала при приеме на работу. Представляете, наняли маньяка-убийцу. Леонид Леопольдович не упустил бы случая повесить на них всех собак. — Татьяна хмурилась. Вероятно, она ожидала, что следователь безоговорочно встанет на сторону ее мужа, скажет, что произошла какая-то накладка. Или опровергнет информацию о датах. Но, поскольку Волин молчал, она добавила: — Кстати, доказательство того, что Андрей не сумасшедший, все-таки есть.

— Какое?

— Деньги действительно украли. Украли, подставив моего мужа. — Татьяна посмотрела на Волина. — И, мне кажется, я знаю, кто мог их украсть.

— И кто же?

— Чернозерский.

— Почему вы так думаете?

— Вспомните, Андрей говорил, что Третьяков работает не один. Да и спрятать деньги мог только человек, превосходно разбирающийся в банковском деле. А Третьякова к таковым не отнесешь. В день убийства Светланы Виталий был в Швеции. Отличное алиби. Прилетел он поздно вечером, значит, у него был целый день на то, чтобы спрятать украденные деньги.

— Ну, допустим, — кивнул Волин. — Только зачем ему было убивать жену?

— Понимаете, — на щеках Татьяны вспыхнул румянец. — Одно время мы с Виталием… — она замялась.

— Я знаю, — кивнул Волин.

— Откуда?

— Ваш шеф рассказал.