Завещание веков - Анри Лёвенбрюк

— Превосходная копия! — возразила Жаклин.

— Да, но она ведь пострадала при пожаре! И ты не ответила на мой вопрос…

— Думаю, он использовал лупу и кисть из одного волоска. Или же рисовал чем-то вроде иголки. Не знаю точно…

— В любом случае я четко вижу цвета. Сейчас я попробую их сосчитать.

Я принимался за дело несколько раз. Полоски находились так близко друг от друга, что было трудно не сбиться. Однако цвета различались очень четко. И хотя «Джоконда» в целом производила впечатление картины монохромной, я насчитал ровно тридцать три цвета, притаившихся в углу.

— Бинго! — воскликнул я. — Тридцать три цвета! Потрясающе! Не знаю даже, где это находится на картине. Возможно, в одном из кружков, которые нарисовал карандашом мой отец.

Люси встала рядом с «Джокондой» изначала водить перед ней рукой, чтобы я мог видеть ее пальцы.

— Стоп! — приказал я. — Вот! Вот оно!

Палец ее был виден в правом верхнем углу картины, как раз на одном из тех мест, что были отмечены моим отцом.

— Именно так! Отец, значит, был совсем близок к цели!

— Хорошо, — заговорила Жаклин на том конце провода. — Теперь будет немного посложнее. Здесь нужна хорошая визуальная память, тебе придется напрячься. Ты начнешь по одному опускать рубчики горизонтальной оси и вертикальной оси. По одному одновременно. Ты получишь тридцать три новые позиции. На каждой ты будешь иметь один цвет.

— Да, — подхватил я. — И позиция цвета на палитре даст мне цифру. Люси угадала…

— Превосходно. Ну, давай!

Я набрал в грудь побольше воздуха. Я знал, что это будет нелегко. Память у меня никудышная, и мне придется постоянно возвращаться на первую позицию, чтобы вспомнить расположение того или иного цвета на палитре. Нелегко, да и времени терять было нельзя.

Я начал манипуляции с легендарной машиной Леонардо да Винчи. Один за другим яркие цвета появлялись в крохотном объективе. Люси протянула мне листок бумаги и карандаш. Я стал записывать. Несколько раз я ошибался и возвращался назад. Перечеркивал написанное. Вновь наводил объектив. Потом у меня защипало в глазах. Изображение помутнело. Я чуть отступил от машины, встряхнул головой и вновь принялся за работу.

Это был магический момент. В гараже воцарилось тревожно-почтительное молчание. Все мы ждали разгадки тайны, переданной нам Леонардо сквозь века. Мне казалось, будто я нахожусь в его миланской мастерской. Будто слышу за спиной его смех. Леонардо был доволен. Его хитрость удалась.

Через полчаса, быть может, чуть больше, я выпрямился и объявил всем, что закончил.

— Ну? — спросил Франсуа.

— Что — ну? — сказал я, показав ему записи. — Это всего лишь цифры.

Я посмотрел на часы. Четверть десятого. У нас не было времени разглядывать код. Эти тридцать три цифры. Ключ, позволяющий расшифровать послание Иисуса. У меня в руке. Который придется отдать людям, похитившим Софи.

На что они надеялись? Прочесть послание раньше всех и сохранить для себя? Было ли им известно, что мы раздобыли текст и можем его расшифровать? В таком случае не попытаются ли они устранить нас? Это было вполне вероятно. Почти наверняка. Но у меня не было времени размышлять над этим. Сейчас значение имело только одно. Спасение Софи.

— Едем! Надо отвезти код на Пер-Лашез. Это наш единственный шанс!

— О'кей, едем! — повторил Франсуа.

— Нет! — твердо сказал я. — Ты не поедешь. Я отправлюсь туда со Стефаном.

— Ты шутишь?

— Я говорю серьезно, Франсуа. Вы все останетесь здесь. Я не намерен провалить дело. Я еду один. Только Стефан будет меня сопровождать.

Баджи вышел на середину гаража:

— И речи быть не может о том, чтобы вам ехать, Франсуа. Я не могу взять на себя такой риск. А вы, мсье Лувель, — повернулся он ко мне, — должны понять, что мы поедем туда не одни.

— Что-что?

— Я позову ребят с фирмы.

— Вы с ума сошли! Это не операция для коммандос!

— Послушайте, Лувель, вы мне очень нравитесь, но сейчас у нас нет времени на споры! Вы когда-нибудь держали в руках пушку?

— Нет.

— Вы принимали участие в операции по спасению заложников?

— Нет, но…

— Так вот, — оборвал он меня, — это мое ремесло, не ваше, понятно? Вы должны довериться мне, и тогда все будет хорошо.

— Ладно, только не провалите дело! — уступил я.

Он кивнул. Взял свой мобильник и пошел к машине. Я увидел, как он роется в багажнике «Шафрана», одновременно разговаривая по телефону со своими коллегами.

Франсуа встал передо мной:

— Вы будете звонить мне каждые три минуты, иначе мы все здесь умрем от беспокойства!

— Ну, каждые три минуты обещать не могу, но мы обязательно позвоним! — сказал я.

До встречи на кладбище оставалось меньше часа. Нельзя было терять ни минуты. Нам придется гнать машину на полной скорости, чтобы успеть вовремя.

Эстелла принесла мне пальто, я сунул листок с записанным на нем кодом в карман и направился к «Шафрану».

Пока Стефан помогал мне надеть бронежилет, Люси пристально смотрела на меня. Мне кажется, я никогда не видел такого пронзительного взгляда. Словно она пыталась передать мне что-то. Наверное, немного мужества. Я подмигнул ей, улыбнулся Шевалье и сел на переднее сиденье «Шафрана».

Наверное, я никогда не терзался такой тревогой, как в эти бесконечно долгие минуты, отделявшие нас от встречи на кладбище. Что до Стефана, он гнал машину еще быстрее, чем Софи во время нашего бегства из Горда. Но это был профессионал, и я почти не испытывал страха. Почти.

В пути Баджи всячески старался ободрить меня. Было видно, что ему удалось в самую последнюю минуту составить какой-то план вместе со своими коллегами, и теперь он объяснил мне, что спрячется за могилой, не показываясь похитителям. При малейшей опасности он вступит в дело.

— А ваши парни? — с тревогой спросил я.

— Нормально, вы их даже не увидите.

— Вы ведь не станете играть в ковбоев, а?

— Если все пройдет хорошо, нам не придется вмешиваться. Мы здесь прежде всего для того, чтобы защитить вас.

Я громко сглотнул и сжал кулаки. Меня била дрожь, я чувствовал себя слабым и беспомощным. Парализованным.

— Главное, — сказал Баджи, — не говорите, что у вас нет Камня. Ничего не говорите. Держите листок с кодом в руках. Это будет для них приманкой. Даже если они поймут, что это не Камень, им захочется узнать, что на листке.

— Надеюсь, вы правы.

Огни Парижа сливались в одно мутное пятно, проносившееся за стеклом. Я уже не слышал, говорит ли со мной Баджи. Ум мой блуждал где-то далеко. Поглощенный воспоминаниями о Софи. Я не заметил, как промчались последние минуты. Не увидел последних метров перед кладбищем.