Тени теней - Алекс Норт

После

Раннее утро.

Было еще довольно прохладно, когда Аманда вышла из дома, села в машину и отправилась в Роузвуд-гарденз. Небо было ясным, на дорогах тихо. Радио она включать не стала и ехала медленно, наслаждаясь тишиной.

Как обычно, в этот час Аманда оказалась на кладбище единственным посетителем. Подъехав, она оставила машину на гравийной площадке, а сама направилась привычной дорогой между могил.

Может, это ей лишь чудилось, но сегодня все здесь ощущалось совсем по-другому. Семейные участки, мимо которых она проходила, были ей вроде бы давно знакомы: и тот, что всегда украшали свежие цветы, и другой, с бутылкой из-под бренди, и могила с плюшевыми игрушками, покоящимися на камне… На первый взгляд точно такие же, как всегда, но этим утром все тут смотрелось по-новому. Пустая посудина валялась здесь уже очень явно, и тот, кто ее оставил – наверное, старый собутыльник, – так с тех пор сюда и не заглядывал. Яркие живые цветы казались скорее символом благодарности и любви, а не безутешного горя. И как бы печально ни выглядели на могиле детские игрушки, их присутствие здесь по крайней мере было неким признанием свершившегося факта. Лучше уж им лежать здесь, конечно, чем пылиться в какой-нибудь маленькой опустевшей спаленке, сохраняемой в полной неприкосновенности и превращенной в музей.

И все это открыло ей простую истину. Раньше Аманда рассматривала свои приезды на кладбище так, как будто и впрямь навещала отца – едва ли не заглядывала к нему в гости, – но теперь поняла, что дело совсем не в этом. Пусть под землей здесь и лежат мертвые, но то, что над ними, предназначено для живых – люди приходят сюда, чтобы навести мосты между той жизнью, которой они некогда жили, и той, которой живут сейчас. Так что, появляясь на кладбище, на самом деле она всякий раз приходила к самой себе и к своим отношениям с прошлым.

А как себя при этом вести – это ее личное дело.

Аманда подошла к могиле отца. К этому незыблемому, надежному гранитному квадрату, абсолютно чуждому любых эмоций.

– Привет, па, – произнесла она. – Я знаю: ты говорил, что не хочешь, чтобы я разговаривала тут с тобой или занималась всякой подобной чепухой, но, боюсь, это трудно. Потому что мне очень не хватает тебя.

Никакого ответа от камня не последовало, конечно же, и кладбище вокруг нее тоже хранило молчание. Но почему-то Аманда испытала от этого такое чувство облегчения, что даже невольно рассмеялась. Вскоре смех превратился в слезы, и она поднесла руку к носу.

– Ох, блин… Но это и вправду так, сам знаешь. Мне действительно тебя очень не хватает. И прости, что я не стала такой, как ты, но, думаю, это тоже трудно. Хотя, по-моему, ты все равно бы мной гордился.

Она примолкла.

– Да, я и вправду думаю, что ты бы мной гордился.

Пока этого было достаточно. Аманда постояла какое-то время, дав волю слезам. Она никогда раньше этого себе не позволяла, следуя еще одному из наставлений отца. Но, как и со всем остальным, он понял бы, решила она. Может, даже одобрительно кивнул бы. Потому что он воспитал свою дочь сильной, так ведь? Научил крепко стоять на ногах и в первую очередь принимать свои собственные решения, а не выполнять чьи-то приказы. Если ей хочется поплакать, то и черт с ней – пусть плачет на здоровье.

Это ее дело.

И точно так же, пытаясь оценить, какой сотрудник полиции из нее вышел, нельзя основываться на том, каким полицейским был ее отец. Она такая, какая есть. И если иногда воспринимает все слишком близко к сердцу, излишне терзается из-за неудач и никак не может держать «коробку ужасов» в голове плотно закрытой, если ей так и не удается воспринимать работу отдельно от собственной повседневной жизни – пусть будет так.

Но казалось, что даже тут что-то изменилось – по крайней мере, хотя бы немного. После событий в Гриттене прошла почти неделя, и тот кошмар приснился ей лишь однажды – через два дня после того, как она помогла Полу выбраться из леса. Сон был на первый взгляд тот же самый, но тоже воспринимался совсем по-другому. Аманда стояла в темноте, зная, что кто-то там попал в беду, но на сей раз поняла, что спит и видит сон, и осознание этого факта потушило пожар в ее сердце.