Запретная книга - Джоселин Годвин

— Подождете меня здесь?

Таксист кивнул, и Лео выбрался из машины, сразу попав под дождь. Пришлось опереться о крышу такси, чтобы не упасть.

Борясь с головокружением, Лео добрался до массивных дверей — единственного прохода в стенах здания. В темноте он долго искал дверной звонок. Наконец, нащупав цепочку, он потянул — изнутри послышался приглушенный звон. Дождь лил не переставая.

Минула целая вечность. Лео не выдержал и позвонил еще раз. Дождь усиливался. На вершине холма дул сильный ветер, и Лео пришлось опереться о стенку. Он позвонил снова, без особой надежды, мысленно решив собраться с силами и вернуться к такси, хотя понятия не имел, куда ехать дальше. Похоже, ждать смысла не было.

На полпути к машине он услышал, как за спиной скрипнула дверь. На улицу выглянул монах.

— Кто здесь? — спросил он.

— Третий орден… — ответил Лео, но его слова заглушил дождь. Он направился обратно к двери.

— Повтори громче, что ты сказал.

— Я член Третьего ордена.

Покачнувшись, Лео чуть не потерял сознание.

— Ты пьян? Как ты смеешь тревожить нас, нарушать наши молитвы?!

В уме вспыхнула мысль: герой непременно пройдет испытание, совершит подвиги, подобно Геркулесу… а бедный, слабый глупец едва сможет попросить приюта! Лео приказал себе забыть о слабости и произнес как можно убедительнее:

— Падре, я терциарий, член Третьего францисканского ордена. Ищу уединения, мира и молитвы. Прошу принять меня.

Дождь ручьями сбегал по его лицу.

Отец Терезио оценивающе посмотрел на Лео из-под капюшона, хотя ничего не видел в сгущающейся темноте. Наконец он спросил:

— У тебя есть багаж?

— В такси.

— Забирай его и следуй за мной.

— Спасибо, падре.

Лео остался стоять, опираясь о стену. Он жестом подозвал водителя, но тот лишь приспустил оконное стекло на несколько дюймов.

— Помогите, пожалуйста, с багажом… Я хорошо заплачу.

Отец Терезио отвел их в келью, где стояли кровать, шкаф, письменный стол и стул. С потолка свисала одинокая голая лампочка.

Лео проковылял к кровати и, сев, расплатился с водителем, стараясь не заснуть, пока монах щедро снабжал его инструкциями:

— Все службы проводятся в отведенной для этого церкви. Мы встаем в половине первого ночи на заутреню, на лауды и медитацию. Длится это полтора часа. Затем отдыхаем до восхода солнца и идем в церковь на приму. Вернувшись в молельню, мы служим мессу. После легкой трапезы до терции читаем духовные книги, в девять поем терцию, а за ней совершаем монастырскую мессу. Остаток утра и до ноны[52]— это в одиннадцать — мы посвящаем учению и физическому труду. Ты встанешь к заутрене? Нет? Тогда я расскажу о других молитвах. В наших стенах терциарии не обязаны строго соблюдать распорядок, но молиться положено.

Силы Лео иссякли. Он обессиленно поник, молча глядя на монаха.

— Выглядишь ты очень устало, брат. Что ж, отдыхай, и да благословит тебя Господь.

Отец Терезио вышел. Оставшись один, Лео лег и моментально уснул.

Пробудился он поздно утром в сырой одежде. Большую часть молитв Лео пропустил, но видел, что план удался. Оставалось поскорее поправиться.

Он поднялся… и рухнул на каменный пол, потеряв сознание.

Монахи догадались, что брат-терциарий болен, и проявили к нему заботу.

Через несколько дней они узрели выздоровление Лео. Отец Терезио догадался, что гость не болен, а просто устал. Лео не был первым попросившим приют в монастыре в подобном состоянии: демон стресса может одолеть сильнейшего в этом суетном мире. Монахам вполне хватило узнать имя гостя: Леонардо, как он представился, — да получить невысказанную — но очевидную — благодарность.

Встав на ноги, Лео начал посещать мессы и прочие службы, чтобы создать впечатление, будто он пришел в монастырь ради духовного исцеления. Его сейчас наверняка ищут. Покидая отель, он выглядел как изможденный солдат после кровавой битвы. Консьерж записал его имя, номера паспортов и наверняка обратился в полицию.