Запретная книга - Джоселин Годвин

Он ужасно ослаб и дышал с большим трудом.

Покрывшись холодным потом, погруженный во тьму, Лео был не в силах ни двигаться, ни думать.

В одиннадцать утра Гедина в сопровождении Колуччи и пятерых полицейских вошел в гостиницу. Их «альфа-ромео» покрыли расстояние в шестьдесят с лишним миль между Венецией и Больцано с феноменальной скоростью. Все полицейские, кроме инспектора, были в униформе, так что предъявлять удостоверения ошарашенному консьержу не понадобилось.

— Среди ваших постояльцев значится синьор Кавана? — спросил Гедина.

— Да, а что…

— В каком он номере?

Консьерж — старший коллега клерка с заячьей губой — не спешил с ответом.

— Отвечайте быстрее, пожалуйста, — поторопил инспектор, а полицейские достали оружие.

— Он в номере 331, но…

Полицейские взбежали вверх по лестнице. Гедина сначала постучал, а потом и вовсе принялся колотить в дверь.

— Откройте! Полиция!

Нет ответа.

— Мы знаем, что вы там. Откройте дверь, я сказал! Немедленно!

В ответ — тишина.

— Выламывайте, — приказал Гедина.

Подбежал консьерж с ключом, но самый крупный из полицейских уже обрушил свой вес на хлипкую дверь, и та распахнулась. Полицейские отступили.

— Осторожней, босс, — предупредил Колуччи. — Вдруг он вооружен?

Но инспектор, первым заглянувший в номер, остановился на пороге.

— Назад! — велел он, перегородив проход. — Колуччи, срочно звони префекту Венеции. Живо!

Не переступая порога, Гедина включил свет. Весь номер и ванная комната были залиты кровью. Алые потеки растеклись по серому ковролину, покрывали мебель, но тела не было нигде.

— Префект на линии, босс, — сообщил Колуччи с вытаращенными от любопытства глазами.

Гедина выхватил у помощника трубку телефона и объяснил ситуацию шефу местной полиции, попросив немедленно прислать экспертов-криминалистов.

— Среди них обязательно должен быть серолог, — добавил он.

Консьерж тихонечко двинулся в сторону лестницы, собираясь улизнуть, но Гедина окликнул его:

— Постойте. Вы сегодня видели синьора Кавану?

— Да, — робко ответил консьерж.

— Когда? Почему раньше не сказали?

— Я хотел, но вы не дали. Он ушел этим утром.

— Ушел? Во сколько?

— Около десяти.

— Проклятие! Он не сказал, куда направляется?

— Нет. — Консьерж помедлил и произнес: — Вообще-то он меня кое о чем спрашивал.

— О чем же?

— Где находится ближайший книжный магазин.

«Книжный? Какого черта?» — подумал Гедина, а вслух спросил:

— Скажите, как он себя вел? Спешил? Суетился?

— О, выглядел он просто ужасно… Это-то я заметил, синьор.

— «Ужасно»? Что вы имеете в виду?

— Слабый. Изможденный. Бледный, как труп.

Точно так же, впрочем, консьерж мог описать и себя самого.

«Если Кавана в таком состоянии, то зачем ему книжный магазин?» — поразился Гедина.

— Больше ничего не припоминаете? — спросил он.

— Нет.

— Уходя, он взял свой багаж?

— Да. У него были чемодан и рюкзак.

— Все?

— Да.

— Ладно, ступайте. Вы еще можете понадобиться.

Когда консьерж удалился, Гедина велел Колуччи:

— Возьми в подмогу полицейского и спускайся за ним. Следи за консьержем, за всеми входящими и исходящими звонками в отеле. Экспертов немедленно отправь в номер.

Не заходя в комнату, инспектор набросал несколько версий в блокноте. Все они казались притянутыми за уши. Однако стало ясно, что профессор Леонард Кавана задумал недоброе. У него, конечно, имелось железное алиби: через Интерпол Гедина проверил — Кавана на момент убийства Анжелы и похищения Орсины находился в Вашингтоне. Впрочем, это ничего не доказывает: профессор вполне мог быть организатором одного, а то и обоих преступлений.

Незаметно для себя Гедина стал называть сестер-аристократок по имени, жалея и сочувствуя им. Как же досадно, что он упустил Кавану! Необходимо было немедленно известить венецианскую полицию, чтобы она проследила за профессором, пока Гедина не прибыл в город. Инспектор намеренно не сделал этого, оправдывая подобный риск перспективой карьерного роста. Гедина выпестовал идею двойного расследования — ему казалось, что это тонкий, изящный ход. К тому же он намеревался только допросить Кавану, потому что оснований для задержания и ареста профессора не имелось. Подозревать его можно было в адюльтере, но это преступлением не считается.

Кто же знал, что в Венеции Гедина обнаружит кровавую баню?!

— Инспектор Гедина, — угрюмо обратился к нему плотный мужчина. — Я инспектор Джанелли, прибыл в ваше распоряжение.

За Джанелли следовали эксперты и несколько полицейских.

— Благодарю, — ответил Гедина. — Мы тут по самое горло в крови.

— Да, вижу, — сказал Джанелли, заглядывая в комнату.

— Кто из вас серолог?

— Я, — отозвался анемичного вида долговязый эксперт.

— Хорошо. Пройдите в номер. Постарайтесь не наступить в кровь.

— Легко сказать…

Через час место потенциального преступления тщательно осмотрели. Тела найдено не было. Фотограф сделал сотни фотографий, химик-криминалист, помимо крови, искал волосы, жидкостные выделения тела, частицы ногтей, волокна и прочие улики. Серолог разбирался с аномальным количеством крови, собрав множество образцов.

— Здесь что-то не в порядке, — доложил эксперт инспектору. — Я не стану делать заключений, пока не проведу лабораторных анализов.

— Однако же…

— Однако же при множественных или одиночных пулевых, колото-резаных ранах на теле жертвы имеются одно или несколько мест кровотечения. Жертва падает, и на полу остаются лужи крови — чем ближе к ране, тем они больше. В нашем случае жертва, если, конечно, мы имеем дело с человеческим существом…

— Что вы хотите сказать?

— Странно, но, насколько я могу судить на данной стадии анализа, здесь могло быть заколото животное. Коза, например.

Что, черт побери, затеял Кавана?!

— В любом случае, — подытожил серолог, — если мы имеем дело с одним человеком — а это я выясню, сравнив все образцы крови, — то он или она пролили всю свою кровь. На полу я не смог определить участки, на которые пришлось наиболее интенсивное кровотечение. Это весьма необычно.

— Есть другие идеи?