Я сделала ошибку - Джейн Корри

Однако так я смогу вывезти отца на автомобильную прогулку сегодня днем, если он захочет. Бедный папа! Ничего хорошего в вывихнутой лодыжке, когда тебе за семьдесят! Несмотря на судебный иск, я чувствую себя еще более виноватой перед Дорис, которая тоже далеко не первой свежести. Ах, если бы я раньше заменила этот ковер или Бетти не передвинула диван, чтобы как следует пропылесосить…

Отцу требуется целая вечность, чтобы открыть дверь, и я потрясена тем, каким хрупким и изможденным он стал за то короткое время, что мы не виделись с прошлого раза. Возможно, это из-за боли.

– Спасибо, что приехала, – тихо произносит он.

Я обнимаю его.

– Очень тебе сочувствую, – говорю я, пока отец, прихрамывая, возвращается к дивану.

– Это дурацкая случайность, – объясняет он, тяжело садясь. – Если бы я не запнулся о собственные тапки, все было бы в порядке.

– Ты же сказал, что упал на ступеньках, – замечаю я.

Отец выглядит смущенным.

– Так и есть. Я свалился там после того, как споткнулся о тапочки.

– Что же ты делал в них на крыльце?

– Открывал дверь, естественно. Это что, чертов допрос?

Теперь отец сердится, как будто я должна это знать.

– И кто же приходил?

– Дети. – Он пренебрежительно машет рукой. – Шутники. Звонят в дверь, а потом убегают. Их родителям должно быть стыдно.

– А потом какой-то прохожий помог тебе подняться?

– Что?

– Ты мне сам сказал, что он вызвал скорую.

– Совершенно верно. Вообще-то это была женщина.

Я помню, что ранее отец говорил о мужчине.

– Нам следует поблагодарить ее.

– Ну, я ведь не знаю, где она живет. Хватит говорить об этом, Поппи. Я вывихнул лодыжку, а не шею себе сломал. Но, признаю, это неосторожность с моей стороны. Ты поживешь тут несколько дней, чтобы помочь мне?

Папа легкомысленно относится к своей травме, но он сильно встревожен. Не такой уж это пустяк. И все же «несколько дней» – это больше, чем я предполагала. Я не уверена, что смогу так надолго оставить свою семью. Или работу.

– Я бы так и сделала, если бы могла, – отвечаю я, думая о встрече с адвокатом, которую Салли назначила на следующий день. – Но я должна вернуться завтра.

У отца вытягивается лицо. Он напоминает мне Дейзи, когда я ей что-нибудь запрещаю. Я практически сдалась в отношении Мелиссы, которая поступает так, как ей заблагорассудится. Собственно, это неудивительно. Она уже молодая женщина. Почти того же возраста, в котором была я, когда попалась на удочку Мэтью Гордона.

– Но я нашла агентство по уходу, – весело добавляю я, чтобы скрыть свои опасения по поводу его реакции. – Разговаривала с одной милой женщиной, которая будет присылать к тебе кого-нибудь дважды в день, чтобы приготовить еду и проверить, все ли с тобой в порядке.

Все это я организовала, когда останавливалась передохнуть во время поездки. Я ожидаю, что отец начнет возражать, но он просто кивает:

– Хорошо.

Похоже, дела плохи. Всякий раз, когда я предлагала подобную помощь раньше, он приходил в ярость.

– Хочешь, съездим покататься?

– Какой в этом смысл? – усмехается он. – Я лучше посижу дома в тепле. Может, ты просто составишь мне компанию? Я буду рад.

Отец поглядывает в окно, словно ждет кого-то.

– Конечно. Ты чем-то обеспокоен, папа.

– Чертовски верно. – Он почти никогда не ругается. – Я подвернул лодыжку, не так ли? Мне больно. А теперь моя единственная дочь говорит, что не может позволить себе остаться здесь больше, чем на одну ночь, чтобы помочь мне.

Мое сердце замирает.

– Дело в том, папа, что у меня скопилось несколько проблем по работе, которые нужно решить.

Он отмахивается, будто не желает знать подробностей.

– Можешь сегодня лечь спать на диване, а не ехать в отель.

Отец говорит так, словно делает мне одолжение. Но я понимаю, что он просто хочет, чтобы я находилась рядом. Хотя это замечательно.

В тот вечер, когда мы с отцом сидим и вместе смотрим старый фильм (он выбрал некий под названием «Блудница», что, учитывая ужасную неразбериху, в которую я попала, звучит довольно иронично), мой мобильный звонит. На экране вспыхивает имя Дейзи. Что опять случилось? Мое сердце стучит так громко, словно у меня в груди отбойный молоток. После той рождественской вечеринки я так реагирую на любой звонок.

– Как дела? – спрашиваю я.

Голос Дейзи напряжен, как бывает, когда она встревожена.

– Мне нужно кое-что выяснить, мама.

Я едва могу дышать от страха. Она узнала о Мэтью. Или что-то подозревает. Хочет выяснить, действительно ли я могла совершить немыслимое…

– Прости, папа, – говорю я отцу, вскакивая. – Важный звонок.

Он хмурится:

– Ну, не задерживайся надолго. Скоро самое интересное начнется.

Я проскальзываю в кухню.

– В чем дело? – спрашиваю я в трубку.

– Я знаю, ты говорила, что нет, но…

– Да что такое, Дейзи? – Я понимаю, что страх в моем голосе звучит как нетерпение.

И вижу, как моя жизнь рушится буквально на глазах. К тому времени, как я вернусь, Стюарт уже поменяет замки. Заявит, что мне там больше не рады. Девочки с ненавистью на лицах будут смотреть на меня через окна…

– Ты позволишь нам оставить Коко навсегда? Мадам Бланш только что позвонила и сообщила, что вернется не скоро, поскольку занимается своим разводом. Она спросила, можем ли мы взять собаку себе. Пожалуйста, скажи «да»!

Облегчение настолько велико, что я чуть не хлопаюсь в обморок.

– Мама! Ты меня слышишь?

– Да.

– Да, слышишь, или да, мы можем взять Коко?

Напряжение, которое накапливалось, сделало меня раздражительной.

– Разумеется, мы не можем. У нас и так достаточно проблем. Спроси своего отца. Он ответит тебе то же самое.

В голосе Дейзи звучит отчаяние.

– Но папа говорит, что мы можем оставить Коко, если ты согласишься. Он сейчас рядом. Поговори с ним, пожалуйста!

В трубке раздается голос моего мужа:

– Привет! Как дела у твоего отца?

– Как ты мог пообещать ей это, не обсудив сначала со мной? – шиплю я, оставив без ответа его вопрос.

– Я не обещал. – Голос Стюарта спокойный. Рациональный. Ровный. Мне хочется задушить его. Образно говоря, конечно. – Я сказал, что ты должна согласиться, Поппи.

Почему, когда люди называют вас по имени, особенно, если в этом нет нужды, вы чувствуете, что они манипулируют вами?