Я сделала ошибку - Джейн Корри

– Нет, – ответила я, вспомнив, как муж говорил, что люди заметят синяки. – Вряд ли.

С трудом веря в то, что делаю, я попросила маму взять Стюарта на ночь, а потом, когда Джок вернулся с работы, сказала, что у меня есть к нему важный разговор. Все, хватит. С меня было довольно. Игры в прятки надоели. Я должна была сообщить ему правду. Джок явился домой поздно и явно заходил по дороге в паб.

– Ты хочешь уйти от меня? – заорал он. – К этому своему красавчику?

Он шагнул ко мне, его глаза сверкали яростью, изо рта разило выпивкой. И вскинул кулаки. Кажется, на сей раз Джок был готов ударить меня.

– Не делай мне больно! – попросила я.

– О, я все сделаю правильно, – прорычал он, – но не так, как ты думаешь. Если ты уйдешь и заберешь с собой нашего малыша, я все силы положу, чтобы вернуть сына. Неужели ты всерьез считаешь, что какой-нибудь суд в нашей стране отдаст ребенка женщине, которая изменила мужу и вынудила свою так называемую подругу покончить с собой?

Меня начало трясти. Мне никогда не приходило в голову, что Джок может бороться со мной за сына, Поппи. Это звучит наивно, но не забывай, что уход от мужа в те дни не был таким распространенным явлением, как теперь. Я мало что знала о законах и о том, будет суд на моей стороне или нет.

– Если ты хочешь иметь возможность видеть ребенка, то останешься здесь со мной! – заявил Джок. – И, как я уже говорил, ты никому ни слова об этом не скажешь.

Не знаю почему, но неожиданно я почувствовала прилив храбрости.

– Лишь бы сохранить твое лицо, это ты имеешь в виду? – язвительно произнесла я.

Джок усмехнулся.

– Можно подумать, тебя это не касается. Как, по-твоему, люди будут относиться к тебе, если ты поселишься в одном доме с мужчиной, за которым не замужем? И будь уверена, я не дам тебе развода без борьбы. Каково будет Стюарту расти без нормального комплекта родителей?

Он прав. Ты можешь в этом усомниться после так называемых «свингующих шестидесятых», но жизнь многих людей в середине семидесятых по-прежнему оставалась весьма традиционной. Я не могла так поступить со своим сыном.

На следующий день я зашла к Гэри, хотя понимала, что очень рискую – вдруг меня заметит кто-нибудь из соседей. Но то, что я намеревалась сказать, было слишком важным для телефонного разговора.

– Бетти! – воскликнул он, просветлев лицом.

– Впусти меня, быстро, пока нас кто-нибудь не увидел, – попросила я, втаскивая коляску в парадную дверь. Затем огляделась. – А где дети?

– Обе спят.

Стюарт тоже дремал.

Гэри привлек меня к себе, но я мягко высвободилась.

– Прости, – произнесла я, сдерживая слезы. – Я пришла лично, чтобы сообщить, что не могу поехать с тобой.

Гэри страдальчески скривил лицо, и в то же время я заметила некое облегчение в его глазах.

– Я понимаю, – кивнул он. – Честно говоря, теперь я тоже не уверен, что следовало это предлагать. Я чувствую себя виноватым перед Джейн.

– И я. – Мои слова вырвались одним громким всхлипом. – Я больше никогда с тобой не увижусь. Это было бы неправильно. – Не в силах сдержаться, я уткнулась головой ему в грудь. – Я никогда тебя не забуду, – прошептала я.

Его руки гладили мои волосы. Затем Гэри обхватил мое лицо ладонями и посмотрел на меня сверху вниз с такой любовью, что казалось, мое сердце вот-вот разорвется от боли.

– Я тоже никогда не забуду тебя, Бетти.

– Прощай, – сказала я, отстраняясь.

«Ты поступила правильно», – убеждала я себя, пока бежала обратно по его улице, склонив голову над коляской. Теперь я могла начать все сначала и каким-то образом попытаться вернуть свой брак в нормальное русло.

В течение следующих нескольких дней, а затем и недель я старалась быть лучшей женой и матерью, какой только могла. Особенно старалась, когда готовила еду для Джока. Я рассказывала ему подробно, где была днем. Полировала мебель и вытирала пыль в нашей маленькой квартирке, пока она не заблестела.

Но образ Джейн продолжал преследовать меня. И преследует до сих пор. Если бы не я, она, возможно, осталась бы жива. Я совершила грех. И поклялась себе, что однажды найду способ искупить его.

И вот тут, Поппи, на сцену выходишь ты.