Я сделала ошибку - Джейн Корри

Я смотрю на Стюарта так, словно он предложил эмигрировать на Луну.

– А как же твоя работа? Моя работа? Учеба Дейзи?

– Сегодня там был один из моих старых преподавателей, – произносит он. – Ты его видела? Высокий мужчина в коричневом костюме в мелкую клетку.

Естественно, видела. Они со Стюартом увлеченно беседовали в баре, пока я болтала с Амандой.

– Он спрашивал, не хочу ли я работать в его клинике в Эксетере. Он собирается на пенсию и подумал, что его место мне подойдет. А что касается твоей работы, ты можешь делать ее откуда угодно. Ты сама всегда так говорила. Для Дейзи там найдется несколько отличных средних школ. Мелиссе понравится пляжная жизнь во время каникул, и я почти уверен, что мама тоже будет в восторге.

Муж прав. Им тут нравится. И как только я согласилась, мне не пришлось долго убеждать Стюарта встретиться с доктором. Мне помогла в этом забавная реклама по телевизору! В ней крепкий мужчина средних лет, пританцовывая, утром спускается по лестнице вместе со своей женщиной после приема виагры. К нашему удивлению, мы оба рассмеялись, когда увидели это во время рекламной паузы.

– Вот видишь! – воскликнула я. – Здесь нет ничего постыдного.

Удивительно, как регулярный секс может укреплять отношения. Дело не только в акте как таковом. И не только в чувстве, что тебя хотят. Это и то и другое в сочетании с большой долей любви и семейной сплоченности, поскольку у нас двое детей, бабушка и собака, объединяющие нас.

В данный момент я пытаюсь начать все заново еще в одном смысле. На самом деле, я мучаюсь над этим уже несколько месяцев. Я могла бы спросить совета у Бетти. И даже у отца. Но, в конце концов, именно Стюарт помогает мне принять окончательное решение.

– Я считаю, тебе пора действовать, – говорит он. Мы лежим в полутьме, наши обнаженные тела сплетаются друг с другом. – Я понимаю, что тебе страшно. Но так будет правильно. – Стюарт протягивает мне свой мобильный телефон. – Ты можешь позвонить сейчас, если хочешь. Там день.

Мои пальцы дрожат, пока я набираю номер, который моя мать писала внизу каждого из своих писем, всех до единого. Проходит пять гудков. Мое сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно вот-вот выскочит из груди. Я не смогу с ней разговаривать в таком состоянии. Я нажимаю «Отбой».

– Может, тебе сначала исполнить свой подушечный ритуал? – предлагает муж.

Что? Он всегда смеялся надо мной из-за моей детской привычки три раза переворачивать подушку на удачу. Моя мать делала то же самое, когда была маленькой, и передала это суеверие мне. Дейзи тоже до сих пор так поступает, хотя Мелисса теперь заявляет, что это «глупо». Наверное, она права.

– Да ну, ерунда, – произношу я, немного смущаясь.

– Нет, если это срабатывает для тебя.

Я переворачиваю подушку – один, два, три раза. Затем нажимаю повторный набор. Один гудок. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь…

– Алло! – У нее запыхавшийся голос, будто она только что вбежала в дом. Очевидно, из сада. У нее нет австралийского акцента. Голос звучит именно так, как я помню. Он словно поет о лете в валлийских долинах, где жила моя мать до того, как вышла замуж за моего отца. О любви. О надежде. О детстве, когда я думала, что все всегда счастливы. О будущем, которое еще можно спасти.

– Алло! – повторяет она.

Я молчу. Я хочу говорить, но не могу.

– Кто это? – спрашивает она. В ее голосе теперь легкая дрожь, будто она догадывается, но не смеет надеяться.

Я отчаянно стараюсь найти правильные слова. Что сказать матери, которую ты отвергла много лет назад?

Будь проще, советовал Стюарт.

Я делаю глубокий вдох.

– Мама? Это я.