Обгоняя смерть - Тим Уивер

И тут кое-что заметил.

Филенка ванны была плохо прилажена. Я опустился на колени и надавил на нее. Она щелкнула, закачалась и вновь обрела свою форму. Я надавил снова. На сей раз уголки филенки выскочили из прорезей рамы. Они были слегка зазубрены по краям, словно их обрезали пилой. Я просунул в щель пальцы и потянул.

Под ванной были сложены сотни стеклянных пузырьков. Они занимали там все пространство, темно-коричневые, матовые, с одинаковыми этикетками. Вверху черными буквами было напечатано: «Кетамин». Ниже шла надпись: «Осторожно: использовать только в ветеринарных целях».

Я достал один пузырек.

Снаружи раздался хруст камешков.

Я подошел к окну. Девушка девятнадцати-двадцати лет. Темно-каштановые волосы собраны в конский хвост. Светло-кремовая кожа. Облегающие хлопчатобумажные брюки, красная рубашка, бело-розовая лыжная куртка. На ногах короткие, отороченные мехом сапоги. Она шла сюда, разбрасывая камешки.

У меня не было времени выйти — даже спрятаться в кладовую, — поэтому я поставил на место филенку и перешел в комнату Б, с кольцами на стенах. За дверью я достал «беретту» и спустил ее с предохранителя. Несмотря на холод, руки мои вспотели.

Потом я вспомнил о запасных патронах.

Они остались в машине, в бардачке.

Черт!

На лестнице послышались шаги. В щель между дверью и косяком я увидел, как девушка прошла по площадке в ванную.

Послышался звук снимаемой филенки. Звякнули пузырьки. Потом девушка начала напевать под нос. Я вышел из своего укрытия, широко шагнул к ванной и приставил дуло пистолета к ее затылку:

— Не шевелись.

Девушка вздрогнула, словно от удара током, и скосила глаза.

— Встань.

Она медленно поднялась, в одной руке сжимая три пузырька, а другой показывая, что не будет создавать никаких проблем.

— Как тебя зовут?

— Сара, — негромко ответила она.

— Хорошо, Сара. Теперь скажи мне: что здесь, черт возьми, происходит?

Она не ответила, поэтому я опустил пистолет и схватил ее сзади за шею. От неожиданности она выронила пузырьки. Они разбились об пол ванной. Сара вздрогнула, словно ожидая удара, и вздрогнула снова, когда я повернул ее и втолкнул в комнату Б, где пригнул ее голову к надписи «Помогите»:

— Можешь прочесть это?

Она испуганно кивнула, тяжело дыша.

— Отлично. Значит, ты говоришь по-английски. Кто-то выцарапал на стене этот призыв и оставил там половину ногтей. Ты видишь там ногти, так ведь?

Она снова кивнула.

— Говори громче, не слышу.

— Да.

— Хорошо. Представляешь, как это мучительно? Представляешь, в каком отчаянии должен находиться человек, чтобы выцарапать надпись на стене своими ногтями?

Она не шевельнулась.

— Сара?

— Да.

— Что «да»?

— Да, представляю.

— Хорошо. Поэтому ты ответишь мне на несколько вопросов. В противном случае я нацарапаю новый призыв и в углублениях останутся твои ногти. Поняла?

Она кивнула. Я распрямил ее и вывел из комнаты — больше не мог выносить того запаха.

На лестничной площадке я поставил ее на колени лицом к стене. На миг увидел себя в зеркале ванной, и этот человек мне не понравился. Но обстоятельства изменились. Изменился и я. Возврата к себе прежнему уже не было. Всё. Они позаботились об этом.

— Я не хочу причинять тебе вреда, — сказал я. Она стояла на коленях, упираясь рукой в стену. — Но причиню, если не скажешь того, что мне нужно.

Я выдержал паузу, чтобы до нее дошло. Она кивнула.

— Отлично. Первое. Для чего используется комната с кольцами?

Легкое колебание, потом:

— Для акклиматизации.

— Что это, черт возьми, означает?

— Мы помещаем их туда, чтобы вывести из организма яды.

— Вывести яды?

— Да.

— Они что, наркоманы?

Сара утвердительно качнула головой.

— Не будем больше изъясняться жестами. Да или нет?

— Да, некоторые.

— Некоторые, но не все?

— Не все. Но почти.

— Вы проводите программу лечения от наркомании?

— Вроде того.

— Да или нет?

— Да. Но это не…

— Что «не»?

— Не обычная программа.

Я заглянул в комнату с кольцами. Увидел наручники, брызги крови. Почувствовал запах гниения и рвоты.

— Так, — сказал я. — И что же она собой представляет?

— Это помогает людям забыть.

— Что забыть?

— То, что они видели, и то, что сделали.

— Например?

Она отвела руку от стены и чуть повернула голову, чтобы видеть меня.

— Я не уверена, что вы поймете.

— Там посмотрим.

Она снова повернулась лицом к стене.

— Они все перенесли травмы.

— Какие?

— Душевные травмы.

— Конкретнее, — сказал я.

Она взглянула мне в глаза. В ее лице я видел страх, который заметил, когда внезапно напал на нее. Но теперь он почему-то выглядел менее убедительным… словно она разыгрывала меня. Словно все это — испуганная девочка, негромкий голос — было притворством.

— Какие душевные травмы? — спросил я.

Она печально улыбнулась:

— Как Деррин.

Я схватил ее за шею и прижал лбом к стене. Посыпавшаяся штукатурка заставила ее закрыть глаза. Она закашлялась.

Я наклонился к ее уху:

— Не пытайся влезть мне в душу и разжалобить таким образом. Не упоминай ее имени. Еще раз произнесешь — убью к чертовой матери.

Она кивнула.

Я ослабил нажим, и она открыла глаза.

— Не открывай глаз.

Она нахмурилась, словно не поняла.

— Не открывай глаз.

Она зажмурилась.

— Конкретнее, — повторил я. — Назови мне конкрет…

— Сара?

Мужской голос перед домом. Хруст снега под ногами. Судя по всему, человек шел к задней двери. Я наклонился к Саре:

— Ни звука, поняла?

Девушка взглянула на меня. Она не была красивой, но ее лицо обладало гипнотическим воздействием. Не давало отвести от себя глаз, заставляя терять драгоценные секунды.