Обгоняя смерть - Тим Уивер

Когда мы подъехали к дому Майкла, было уже почти одиннадцать. Он находился на углу нового микрорайона у Темзы в Гринвиче. Мы остановились перед высоким узким фойе под стеклянным куполом, с основным зданием его соединял коридор.

— Что я должен делать? — спросил Майкл.

— Как ты думаешь?

Он порылся в карманах и достал ключи. Я посмотрел по сторонам, дабы удостовериться, что мы одни. Дом был восьмиэтажным, тянулся в обе стороны метров на пятьдесят. Вдоль дорожки, вьющейся от шоссе, стояли тонкие конические фонарики. Возле входа в фойе были разбиты крохотные сады камней, красные цвета образовывали надпись «РЕН ГРИН». Судя по всему, дом построили меньше года назад.

Майкл открыл дверь фойе. На стене висел поэтажный план здания и картина с изображением сада на крыше дома: каменные плиты с разбросанными между ними квадратами гальки и ряды деревянных скамей под кремовым тентом.

— Кто платит за квартиру?

— Я, — ответил он.

— Не ври. Ты работаешь в Редбридже, не в Канери-Уорф[3].

Майкл промолчал.

Отпер дверь в коридор, и я последовал за ним к лифтам. Справа и слева на первом этаже находились квартиры. Майкл вызвал лифт и повернулся ко мне. На плече у меня была его сумка, в руке его мобильный. Телефон был пуст, как и остальные, а компьютер, судя по беглому взгляду, работал без пароля из шести цифр.

Мы поднялись на лифте.

Когда подошли к квартире, Майкл снова вытащил ключи.

— Это нелепо, Дэ…

— Открывай дверь.

Он отпер замок, и мы вошли внутрь.

В квартире было тепло. Майкл оставил отопление включенным. Большая гостиная переходила в кухню с окнами в противоположных стенах, одна дверь вела в ванную, другая — в спальню. Я велел Майклу сесть в угол комнаты при выключенном освещении. Снаружи проникало достаточно света от уличных фонарей. Он повиновался, руки я ему уже развязал.

Я расстегнул его сумку и достал оттуда книгу, бросил ее на пол и вынул портативный компьютер.

— Где ввод?

— На работе.

— Не верю. Где?

— На работе.

Я вынул пистолет, подошел к нему и ударил рукояткой по голове. Он дернулся вбок, упал со стула и перекатился на спину, глядя на меня.

— Черт, — произнес он, держась за лицо.

— Я не шучу, — сказал я. — Где ввод?

Он потрясенно смотрел на меня — из разбитой головы текла кровь, — потом указал подбородком на телевизор, из-за которого тянулся провод. Я перенес туда компьютер и включил его. Он загружался тридцать секунд, потом я потребовал пароль доступа.

— Какой у тебя пароль? — спросил я.

— Одиннадцать, сорок один, сорок четыре.

Я набрал код, и требование пароля исчезло.

— Какое тут значение?

— Чего?

— Чисел.

Майкл молчал. Я повернулся и взглянул на него. Он все еще держался за голову, явно ошарашенный. Я со стуком положил пистолет на стоявший рядом стеклянный столик и уголком глаза видел, что Майкл смотрит то на пистолет, то на меня.

Появился рабочий стол. В правой его части было четыре папки — месячные бюджеты, группа двадцатилетних, декабрьские проповеди и декабрьские чтения — и две слева — картины и контакты. Я навел стрелку на «контакты» и щелкнул. Появилось второе требование пароля. Я набрал тот же код, но пароль оказался неверен.

— Какой пароль для папок? — спросил я и попробовал открыть месячные бюджеты. Папка открылась сразу, полная крупноформатных таблиц. Все другие тоже открывались. Я взглянул на Майкла: — Какой пароль для «контактов»?

Он молча смотрел на меня.

— Стукнуть тебя еще раз?

Он не шевельнулся.

— Какой пароль для «контактов»?

— Перейди к папке «картины».

— Назови пароль к папке «контакты».

— Делайте, что я говорю.

— Ты слышишь меня?

— Пожалуйста, — негромко сказал он.

Я посмотрел на него и дважды щелкнул папку «картины». Там была целая серия файлов, около тридцати, с названиями типа «тайная вечеря», «иисусипетр». Я открыл несколько из них. Это были изображения библейских сцен: непорочное зачатие; искушение Иисуса дьяволом; притча о двух сыновьях; Иисус на кресте.