Бизнес-класс - Семен Данилюк

В голосе Дашевского появилась та испытующая вкрадчивость, которая была хуже открытой холодности.

Коломнин промолчал. Скверно было у него на душе. Будто схватили эту душу за несуществующие ноги, привязали к двум коням и рвут в стороны.

– Так что? Или – другого посылать?.. – острый нос Дашевского вновь едва не ткнулся в его лицо, будто обнюхал. Что-то учуял. С тяжким вздохом возложил он руку на плечо упрямого подчиненного. Взвинченность разом спала, голос сделался тих и доверителен. – Я что, Сережа, о себе хлопочу? Вспомни про то, о чем в девяносто восьмом говорили, – какое дело делаем. Какую махину поднимаем! Сколько людей нам доверилось. Потому говорил и говорю: что выгодно банку, то для всех нас и есть истина. Что касается чинуш из прокуратуры – плюнь и забудь! Это они с виду такие правильные. На деле только и рыщут, кому бы подороже продаться. А дружка твоего Волевого, чтоб не больно переживал, давай подберем. Должностенку подыщем. Хоть приоденется. А то я обратил внимание, у него аж локти на пиджаке протерлись. Так что? По-прежнему в связке или?..

– Ладно. Раз нужно для банка, сделаю, – Коломнин поднялся.

– И – славно! А то я было обеспокоился, – Дашевский положил ладонь на напрягшуюся руку начальника УЭБ и, как прежде, доверительно похлопал. – Ни пуха ни пера. По результатам звони. – На мне еще «Нафта», – напомнил Коломнин.

– Вернешься в Томильск, как в Женеве закончишь, – безразлично отреагировал Дашевский. Мысли его в эту минуту были заняты другим. – И – вот что! Если уж совсем заупрямится, уступай до трех. Три лучше, чем ничего.

Коломнин кивнул несколько вымученно.

У двери, припомнив о чем-то, обернулся внезапно и – наткнулся на обжегший неприязненный взгляд.

В приемной Коломнина поджидала холеная сотрудница из отдела загранкомандировок. – Пожалуйста, ваши документы. Вылет завтра с утра из VIP-зала, – обычно высокомерно-сдержанная, на этот раз она просто-таки излучала приветливость, что объяснялось чрезвычайно просто: указание оформить командировку, полученное непосредственно от президента банка, было знаком особой приближенности командируемого.

Коломнин глянул на часы. Сегодня рано утром он позвонил жене. И та как-то очень споро, без эмоций согласилась встретиться в шестнадцать часов в райсуде – чтобы совместно подать заявление на развод. Следовательно, в его распоряжении оставалось вполне достаточно времени доехать до управления и проверить, как идут без него дела.

Первое, что заметил поднявшийся на этаж Коломнин, была нахохлившаяся возле его кабинета нескладная фигура. При появлении начальника УЭБ фигура подскочила над стулом и обернулась Пашенькой Маковцом.

– Сергей Викторович! А я вот вас поджидаю, – поспешно сообщил он.

– Вижу!

– Хотел бы первым доложить. Думал даже в аэропорту встретить. Тут без вас события произошли.

– Да. И какие же? – Коломнин пропустил его в кабинет.

– Я, пока вас не было, кредитные дела изучал. Как вы велели. И вдруг по одному «висяку» обнаружил просто «шоколадную» развязку. Сначала сам не поверил. Я вам сейчас покажу, – Пашенька, волнуясь, принялся дергать молнию на папке.

– Погоди, – Коломнин набрал телефон Лавренцова, пригласил зайти.

– Лавренцову я докладывал. Но он, понимаете, как обычно, – давай попозже. Ну, я раз позже, два. А там требовалось срочно. День-два потеряешь и – все. И вас нет. Пришлось к Ознобихину обратиться. Клиент-то его. Стал объяснять. Он-то как раз сразу въехал. Возбудился, потащил к Дашевскому, – Пашенька сделал виноватую паузу. – Я и то ему говорю, неудобно через голову Сергей Викторовича-то. А он…

– Понятно. Стало быть, силком затащили, – во всем суетливом облике Пашеньки проглядывала такая растерянность, что раздражение Коломнина как-то схлынуло. – Ладно, иногда для дела бывает необходимо и через головы вопрос порешать. Все сообщил, что хотел?

– Не-кка, – Пашенька быстро, как-то по-детски замотал головой. Массивные очки поползли по потной переносице вниз и застряли на «башмачке», венчающем кончик узкого, в прожилках носа. – Меня Дашевский в ваши замы назначил.

Он безысходно вздохнул.

– Я как бы возражал. Но с президентом разве поспоришь? Вы ж его знаете. Или, говорит, соглашайся, или выгоню. Вообще-то как скажете. Я, собственно, вас ждал. В приказе еще не расписывался. Так что если вашего одобрения не будет, откажусь. Вы не думайте, я ведь помню, кто меня сюда взял и кому чем обязан.

Коломнин склонился над ящиком стола, чтобы не выдать невольное облегчение, – худшие опасения не оправдались. Просто толковый мальчишка блестяще справился с первым же поручением. А то, что его втемную решили использовать в очередной, затеянной против Коломнина интриге, – так это вопрос не к нему.

– Лавренцов знает?

– Да, – капелька пота на носу перевалила через «башмачок» и нависла над полом.

– С приездом, Сережа, – в кабинет бодро ввалился Лавренцов. Поймав вопросительный взгляд Коломнина, усмехнулся, – Да в курсе, в курсе. И, знаешь, может оно и к лучшему. Пусть теперь пацанье побегает. Он снисходительно шлепнул по затылку поднявшегося при его появлении Маковея. – Начальник, мать твою! А мне в информационном центре даже спокойней. И работа попривычней – считай, тот же штаб.

– Ну, раз штаб, то и приступай, – Коломнин кинул через стол несколько чистых листов. – До моего возвращения необходимо подготовить концепцию новой организации работы по возврату банковской задолженности. Записывай!

Он поднялся, оглаживая руки, прошелся по кабинету:

– Главная на сегодня проблема этого участка – в разобщенности служб. Каждая сама по себе. И никто ни перед кем не отвечает. Поэтому необходимо создать единый кулак. Назовем его проблемный департамент. В центре – мы. Здесь же – отдел залогов. Сюда же – изымаем из юруправления группу из трех-четырех юристов, – оформление договоров, судебные иски. Отдельно – кредитное подразделение из пяти-шести человек. И все – под одним началом. Далее: как только кредит становится проблемным… Признаки проблемности распишешь, мы их сто раз проговаривали.

Лавренцов, не отрываясь, кивнул.

– Тут же через кредитный комитет материалы забираем себе и начинаем по ним работать. Так, как считаем нужным. Главное, мы становимся самодостаточными. Никого ни о чем в банке не надо просить. Не с кем воевать. Не отвлекаясь на склоки, делаем свое дело. Как?

Последнее было обращено к Маковею, слушающему с откровенным восхищением.

– Здорово! – выдавил Пашенька. – Я тоже в этом направлении подумывал. Но пока не так детально…

– Раз в этом же, значит, сработаемся, – Коломнин ткнул пальцем в исписанный Лавренцовым лист. – Одновременно подготовишь положение, распишешь структуру. Штатную положенность. Этому штабиста учить не надо?

– Сделаю, – воодушевленно подтвердил Лавренцов. – Это дело по мне. Когда должно быть готово?