Бизнес-класс - Семен Данилюк

– Почему именно тебе?

– Не мне, а в компанию. Почувствуйте разницу. Телефоны наши в любом справочнике.

– Звонил из Швейцарии?

– Понятия не имею. Это у вас там, в зачуханной России, даже звонок по межгороду сразу вычленишь. А здесь! Из любого телефона-автомата по всему миру трезвонь, а слышимость, будто из-за угла. Европа!

– Дальше?

– Назвался, потребовал организовать встречу с кем-то из руководства.

– Потребовал?

– Именно что. До чего, я тебе скажу, наглый малый, – Янко даже поцокал от возмущения. – Но мы тоже не пальцем деланные. Я тут, пока тебя ждал, обработал его, поджал малек. В общем – уронил в цене. Считай, половину твоей работы сделал. Так что с тебя коньячишко.

– И сколько стоит коньячишко?

– Знаю, что Дашевский рассчитывает на четыре миллиона, – Янко склонился интимно, будто невзятый шофер мог их подслушивать, одновременно пытаясь определить, к чему отнести внезапную иронию собеседника. – Но это-то заведомо нереально. Островой будет стоять на трех. И даже пригрозит разрывом. Жесткий, паскуда, переговорщик. Но ты не поддавайся. Я прокачал через свои каналы – на три с половиной он морально готов. – Что за каналы?

– Иван Гаврилович Бурлюк, – отчеканил Янко – в ожидании реакции собеседника. Но реакции не последовало, и он с заметным разочарованием закончил. -Один из крупнейших российских трейдеров. Президент известной германской компании. Очень нам помог. Сейчас как раз в Женеве. Так что сегодня и познакомитесь.

– Познакомиться, если для дела, – это я завсегда. А в истории с Островым он каким боком оказался?

– Они раньше знакомы были. Здесь, в цивилизованном мире, все со всеми знакомы. Прямо или через рекомендации, – Андрей ненароком, даже не заметив, отсек собственную родину от цивилизации. – Бурлюк Острового на меня и вывел. И он же подтвердил три с половиной миллиона. Так что стой на этой цифре. Зуб ставлю – уступит!

Он вгляделся в реакцию собеседника. Но расслабившийся от скорости Коломнин весь ушел в созерцание автобана. На лице его блуждала тихая, не подходящая к месту улыбка. Улыбка эта Андрею Янко решительно не понравилась.

И правильно не понравилась. Коломнин как раз прикидывал количество посредников и сумму, которую они намеревались «накрутить сверху».

Офис компании оказался недалеко от центра, в одном из высотных домов, стены у подъезда в котором были буквально утыканы золотистыми табличками с названиями расположенных здесь фирм.

– Островой подъехал? – напористо поинтересовался вошедший первым Янко у поднявшейся навстречу секретарши.

– В переговорной.

– Нам кофе и – не мешать, – потребовал Янко. Теперь Коломнину демонстрировался другой человек: жесткий, требовательный босс, – очевидно, в соответствии с западными стандартами.

– Там еще Бурлюк ждет, – припомнила секретарша.

– Не просто ждет. А заждался, – из боковой комнаты вышел грузный шестидесятилетний мужчина с рубленым, ширококостым лицом – гражданин Германии и президент германской компании с чисто русацкой внешностью. Правая, неестественно перевернутая рука его дымилась, из чего стало ясно, что в ней покоится чашка кофе. – Этого, что ли, Дашевский прислал? Ну, будем знакомы.

– Начальник управления безопасности господин Коломнин. А это Иван Гаврилович Бурлюк, – поспешно представил Янко. – Как я уже говорил, очень нам в этом деле помог.

– А чего не помочь? – вальяжно подтвердил Бурлюк. – Васька Островой, конечно, охламон. Это без вопросов. К тому же изрядный сукин сын. Но кто в вашем банковском мире, положа руку на сердце, другой? Да хоть тот же Дашевский. Уважаю, слов нет. Но представится возможность спереть – тут же и сопрет. А у Васьки, к слову, башка как раз на месте. Спер-то ловко. Потом опять же сколь лет от вас бегает! Это ж тоже надо уметь. Так что у меня в этом деле свой интерес: как только ситуацию разрулим и из розыска его вычеркнут, я его, пожалуй, к себе подгребу. А чо? Сгодится.

Бурлюк через плечо протянул чашку, уверенный, что секретарша тут же подхватит:

– Так что, пошли в закрома? Попрессингуем быстренько мерзавца. А там – честным пирком, как говорят, и за свадебку. Мне сегодня еще в Гамбург надо успеть вернуться. Вообще-то по уму прямо теперь бы лететь, но поменял на вечерний рейс. Дашевский лично попросил: помоги, мол, Иван Гаврилыч. Что ж не помочь? Не чужие.

– Так и летите, – произнес Коломнин, вызвав равное изумление у обоих собеседников. – Вы свое дело сделали – спасибо. А дальше моя работа.

– Это как понимать? – Бурлюк нахмурился. – Сделал дело, гуляй смело? Так, что ли?

– Ну, зачем так обострять? Просто разговор, сами понимаете, предстоит особо доверительный. И у меня как раз указание от Дашевского: никого посторонних. Так что прошу понять.

Но Бурлюка незатейливой этой хитростью не обманул. Лицо его побагровело. Морщины вкруг глаз подобрались: – Посторонний, говоришь! Как сводить, так – помоги за ради Христа! А как срослось, так, стало быть, гуляй на сторону!..

– Ничего, Иван Гаврилович! Все в порядке, – быстро, с особой интонацией произнес Янко. – Вы и впрямь главное сделали. Основные параметры согласованы. Так что теперь в этом русле и доведем. Даже не беспокойтесь.

Вмешательство Янко несколько охладило изготовившегося поскандалить Бурлюка. Он что-то прикинул и слегка успокоился. Не прощаясь, развернулся и, тяжело вдавливая паркет, отправился к выходу. Следом с плащом и шляпой в руках заспешила секретарша. У выхода Бурлюк обернулся.

– Да, Андрюшка, ты не забыл, что у меня скоро годовое собрание?

– Как можно, Иван Гаврилович? Как обычно, выпишу на вас доверенность. Сами и проголосуете, как считаете нужным.

– Ну-ну, – одобрил Бурлюк. Не удержавшись, измерил взглядом Коломнина. – А ты, погляжу, гусь, – недобро определил он. – Но недалек. Потому как жизнь круглая. Еще повидаемся.

– И охотно, – беззаботно подтвердил тот.

– Нельзя так, – Янко едва дождался, пока Бурлюк скроется из виду. – Иван Гаврилыч, хоть и редкая зануда, считай, стратегический банковский партнер в Европе. Если хочешь знать, мы сами у него акционеры – держим блокирующий пакет. Это тебе что-то говорит? Здесь не Россия. Здесь с нужными людьми особая деликатность требуется.

– Вот ее сейчас и проявим, – пообещал Коломнин и, не дожидаясь приглашения, шагнул к двери переговорной.

Огромный овальный стол в комнате для переговоров был пуст. Но из глубины мягкого, топкого кресла торчали длинные ноги с коленями, острыми, будто заточенные штыри. Раздался скрип, и навстречу вошедшим не без труда выбрался обладатель уникальных ног – худощавый мужчина с неожиданным чахоточным румянцем на впалых щеках.

– Что? Несладка жизнь в бегах? – определил Коломнин и тем сбил заготовленную приветливую улыбку.