Бизнес-класс - Семен Данилюк

– Вот как? – заинтересовался Коломнин.

– Да вы понимаете, чем это кончится? Банк по вашей, извините, милости попросту не получит денег. Как, полагаете, на это посмотрит президент?

– У меня был с ним разговор перед отъездом. Президенту нужен результат, то есть деньги. А методы – это мое дело.

– Но, учитывая чрезвычайность ситуации, я… вынужден немедленно связаться с Дашевским.

– В самом деле? – Коломнин с любопытством приостановился. – Вы что же, намерены втянуть президента крупного российского банка в переговоры с международным преступником? Окститесь, Янко! Да и что собираетесь сказать? Вы уверили его, что три миллиона – предел желаний. А я собираюсь доказать, что предел этот – все девять. И полагаете, Дашевский будет возражать?…

Коломнин нетерпеливо освободился от цепкой руки, помимо воли владельца сжавшей его локоть. Вернулся к подрагивающему должнику.

– Так что надумал, Островой?

– Здесь и думать нечего. Я полагал, что доверяюсь порядочным людям. И оказался заложником…

– Брось пылить! Порядочные люди! Джентльмены! Ты-то тут причем? Ты обычный кидала. И им по гроб жизни останешься. Только сегодня ты вляпался. И потому выбор простой…

– Тогда сдавайте! – Островой прихлопнул изящной ладонью журнальный столик, так что по застекленной поверхности поползла паутина. – Ничего! Выживают и в русской тюрьме. Только вы у меня во чего теперь получите! Я вас с этим иском два года мурыжил. И, будьте покойны, еще лет на пять хватит. Не хотите по-доброму. Так вот вам мой максимум – четыре миллиона. И ни гроша сверху!

Он гордо откинулся, сцепив на груди побелевшие пальцы.

– Я же предупреждал! – подбежал Янко. – Отойдемте еще!.. Сергей Викторович! Нельзя так зажимать в угол. Дай ему вздохнуть. Ты и так невозможное сделал. Да за четыре лимона Дашевский тебя всего обсосет. Аж по гланды. О девяти никто и не думает. Ну, предположим даже фантастический вариант, – выбьешь их. Но дальше-то? Получишь жалкую премию тысяч в пятьдесят. Твоего ли масштаба деньги? А этот, я уверен, выложит тебе лично с поллимона. Улавливаешь? И все будут довольны. Давай я сам все порешаю. А ты как бы в стороне. У тебя что, в самом деле личных проблем не существует?

Под прищуренным взглядом несколько сбился:

– Не о себе. О тебе хлопочу. Это ведь бизнес.

– Очень уж русский бизнес.

– Гляди. Будет ли еще когда такая возможность деньжат влегкую срубить?

– Надеюсь, нет. А теперь отойди в сторону и – чтоб больше не дергался! – потребовал Коломнин. – А тебе, Островой, отвечу так. Выживают и в российских тюрьмах – то правда. Только для этого большие деньги нужны и приличные связи. Связи ты все профукал. Потому что всех, кого мог, кинул. Знаешь, сколько в уголовном деле потерпевших? И все люди небедные. Уж они найдут способы тебя покарать. Да и с нашим иском не так все сумрачно. Ты ведь затягивал, потому что услуги адвокатов с «левых» счетов щедро оплачивал. Я думаю, там тоже немало наворованного. Но из Бутырки управлять зарубежным счетом тебе будет проблемно, я так рассуждаю. А, стало быть, адвокаты твои разбегутся. И процесс быстренько пойдет к завершению. Улавливаешь логику?

Островой все улавливал: в пронизывающе злом взгляде его углядел Коломнин надломленность.

– Так что, звонить?

– Совсем за глотку схватили! – прохрипел, вскакивая, Островой. – Давайте хоть на пяти, на шести даже сойдемся. Жить-то я на что-то должен!

– Но-но-но! Только без плача Ярославны на Путивле. На жизнь ты как раз нажировал.

– Хоть семь! Для чего-то я сюда приехал.

– Вот за этим ты приехал! – Коломнин достал из портфеля и помахал пачкой документов. – За собственной свободой. И это ее цена. Девять! Или – звоню.

– Тогда звони! – отчаянно выкрикнул Островой. Но рука Коломнина столь стремительно метнулась к телефону, что он понял – это не блеф. Странный банковский безопасник на самом деле только и ждет повода, чтобы сдать его Интерполу.

– Ладно, ладно! – быстро произнес он. – Согласен! Он развернулся к Янко, все это время пытавшегося привлечь его внимание, с чувством рубанул ладонью по сгибу другой руки:

– А тебе во!

Янко стремительно побледнел.

– Стало быть, все девять? – с плохо скрытым сожалением уточнил Коломнин.

– Сказал же! – Островой поднялся, схватил со стола мобильник, барсетку, смяв ее пальцами. – Банкуйте, суки! Завтра оформим.

– Немедленно! – остановил его голос Коломнина. – Вызывайте своих адвокатов. Мы – своих. И прямо сегодня составим мировое соглашение.

– Но прямо сейчас стремно, – Янко под испепеляющим взглядом Острового замялся. – Адвокаты могут быть заняты. Мы не предполагали, что так скоро… Это – Европа. Здесь не привыкли решать столь стремительно.

– Раз я здесь – будут привыкать. Янко! – Коломнину все это изрядно начало надоедать. – Ты с швейцарскими адвокатами банковскими денежками рассчитываешься. Вот и изволь заставить отработать.

– Но даже если соберем немедленно, – Островой угрюмо покачал головой. – Пока утрясут, отредактируют, – тут работы даже не на часы. Может, на сутки.

– А ничего, не соскучимся, – успокоил его Коломнин. – Вы в преф играете?

– В преферанс? Играл студентом.

– Во! Стало быть, будет, чем ночь занять. Люблю я, знаете ли, ловленного мизера половить. Ну, что застыли, добры молодцы? Работаем, работаем!

Островой и Янко изумленно переглянулись, – в человеке, только что добившемся своей, казавшейся недостижимой цели, явственно проступало необъяснимое раздражение. Островой еще раз внимательно присмотрелся, пытаясь отгадать причину непонятной ему личной озлобленности. Но напрасно Василий Островой судорожно перебирал в памяти «кинутых» им людей. Озлобленность Коломнина была обращена против другого – против самого себя. Озлобленность, в которой перемешались гадливость и отвращение. Потому что в эту минуту разошлись интересы банка и государства: исполнив волю Дашевского, он предал Волевого. Следователя и бывшего коллегу, который два года неустанно, отказываясь от отпуска, жертвуя выходными, преследовал преступника, охваченный единственным желанием: посадить его на скамью подсудимых и тем доказать, что в России пришло время возмездия ворам. Этой же страстью был прежде охвачен и сам Коломнин. И вот теперь он возвращает преступнику улики и – избавляет от тюрьмы. Он предал не только Волевого, но и свое прошлое. Себя в себе. Что-то надорвалось внутри Коломнина.

Еще в Женевском аэропорту Коломнину дозвонились из секретариата Дашевского и предупредили, чтобы по прилете в Шереметьево он прошел в vip-зал и там дождался Льва Борисовича. Президент вместе с Ознобихиным улетает на банковский симпозиум в Лондон, но перед отъездом хочет обязательно переговорить.

И теперь утомленный Коломнин попивал шереметьевскую минералку перед огромным телевизором, прикидывая рейс, на котором сегодня же успеет вылететь в Томильск.