Бизнес-класс - Семен Данилюк

С благодарным поклоном Коломнин отодвинул все это к центру стола:

– Спасибо. Буду знать, к кому в трудную минуту обратиться. Предлагаю все-таки поговорить о цифрах. Вчера, пока мы отдыхали, Юрий Богаченков изучил кредитное дело. Доложи, Юра!

– Да, собственно, информации чересчур мало. Совсем никакой. Видно, что компания сильно перегружена долгами. И не только перед нашим банком. Но разобраться в представленных балансах без расшифровки совершенно невозможно. Я тут подготовил список необходимых документов…

– Кто это? – ледяным тоном поинтересовался Фархадов.

– Богаченков. Наш экономист, – вторично представил Коломнин.

– Не знаю такого. Пусть ступает к экономистам и с ними общается. Кто сюда пустил? Я – Фархадов! Понимаете ли вы? Я дело для страны делаю. А вы мне тут…

– Салман Курбадович, вам нельзя волноваться, – напомнил Мясоедов.

– Да и стоит ли нервничать из-за всяких… – Мамедов значительно не договорил.

Коломнин помрачнел.

– Проверять они меня, понимаешь, приехали! – Фархадов возбужденно отодвинул поглаживающую ладошку Ларисы. – Да что такое ваши жалкие пять миллионов? Тьфу! У меня капитализация компании под сто миллионов! А завтра, когда в трубу врежусь, возрастет десятикратно. Да я прямо сейчас трубку сниму, кого хошь. Хошь того же Аликперова, хошь Вяхирева. И – получу сколько надо кредит. Надо – десять? Будет десять. Надо больше, дадут больше. Потому что я Фархадов!

– Наверное, дадут, – поверил Коломнин. – Любопытно только, что они за это запросят.

И по смутившимся лицам увидел: попал в точку. Уже просили. Уже и условия выставлены. Судя по всему, – неприемлемые.

– Особенно если узнают, что над «Нафтой» завис банковский долг. Ведь скоро три месяца как компания не выплачивает проценты. Если б Симан Ашотович вас не покрывал, мы бы приехали сюда гораздо раньше. И вместо того, чтоб помочь разобраться в причине задержки, вы с милой непосредственностью требуете еще столько же и обижаетесь, что мы позволяем себе задавать неудобные вопросы. Помогите разобраться и – попробуем вместе найти решение.

– Разобраться?! – подскочил Мамедов. – Тогда езжайте в тайгу. Посмотрите буровые. Там работа! Там результат! Там все ответы! А в тепле сидеть да вопросики большому человеку задавать – чего проще?.. Я верно говорю, дядя Салман?

Фархадов тяжело поднялся, подняв тем остальных:

– Да. Хочешь посмотреть, езжай. Я организую вертолет. – Так я сам и покажу, – вызвался было Мамедов. Но под недовольным взглядом Фархадова отступил, как бы извиняясь за неуместную инициативу.

– Ты мне здесь нужен, – объявил Фархадов. И Мамедов приятно заалел. – Резуненко найдите. Пусть он провезет. Может, тогда поймешь, чего нефть стоит.

– Может быть, – принял вызов Коломнин. – Раз нужно для дела, поеду. Но при условии.

Фархадов поморщился от новой дерзости.

– Банковским экономистам за это время должны быть представлены необходимые документы. Главное – вся кредиторская и дебиторская задолженность. Поймите же – мы обязаны разобраться в ситуации. Такая задача поставлена президентом банка.

Фархадов поколебался, будто определяясь, не нанесена ли ему новая обида – на этот раз недоверием Дашевского. – Ладно. Разрешаю. Это все с ним, – он ткнул в Мясоедова и неприязненным кивком распрощался с гостями.

Хачатрян и Коломнин, оставив Богаченкова разбираться с улыбчивым, но удивительно обтекаемым финдиректором компании, в неприязненном молчании вышли из офиса на мороз. Здесь Коломнин круто развернулся.

– Так что происходит, Симан?

– Может, в банке поговорим? Там чай, кофе.

– Впору водки выпить. Я спрашиваю, что за головоломки?! Всему есть мера. Наши должники вместо того, чтоб обсуждать возврат долга, требуют еще. И при этом впадают в истерику, когда им начинают задавать самые простые вопросы – куда дели то, что взяли. Так что сие значит?

– Это значит, что… – Симан поколебался. – Э! Чего уж там? Они сейчас в тяжелейшей финансовой яме, и если мы им не поможем выкарабкаться, то и денег своих не вернем.

– Что значит не вернем? – сощурился Коломнин. – По документам одного имущества в залоге на восемь миллионов. Продадим и покроем убытки. Или?..

Симан кивнул.

– Залоги липовые, – уныло признался он. – Там цены раз в пять завышены. Если б я их не кредитовал, другие бы перехватили. На них тогда спрос был. Можно сказать, финишную ленту грудью рвали. Казалось, еще годик и – в трубу врежутся. А без залогов разве Центральный офис разрешил бы такой кредит выдать?

Он тряхнул большой своей головой с такой силой, что она замоталась на тонкой шее, будто крупная родинка, едва держащаяся на тонком стебельке.

– Там же все четко просчитывалось! Как только врезались в трубу, сразу шел возврат и – бешеные прибыли. Ведь разумный был риск! Кто ж мог подумать, что Тимура убьют? После его смерти компания перестала быть для нас прозрачной. – А Мясоедов? Мамедов?

– Мясоедов, он еще при Тимуре появился. Тот его на контракты с поставщиками и покупателями посадил. Где чего скомбинировать – это он силен. Не отнимешь. А вот тащить на себе после смерти Тимура компанию, – слабак оказался. Но признать не хочет. Амбиций-то вагон! Тем более что и Фархадов за него держится. Для него – раз сын привел, стало быть, навечно. А финансовые потоки меж тем резко иссякли. – Но Мамедов! Этот-то из своих! Должен видеть!

– А что Мамедов? Цепной пес при Фархадове! Что Салман сказал, то ему и истина. И всякого, кто против, сметает. Я пытался выяснить, куда деньги идут. Но…Мясоедов чуть что слюной брызжет. А Фархадов… Вы ж с ним виделись. Знаете, каково общаться.

– Почему тогда не поставил в известность нас?

– Да потому!.. Надеялся, что образуется. Я ведь как рассуждал? Фархадову труба нужна позарез. Мужик он сильный, в авторитете. Значит, своего все равно добьется. Кто ж мог думать, что смерть сына его так подкосит?

И, избегая дальнейших неуютных расспросов, быстро засеменил к «Вольво».

Коломнин, стремясь сбить вспыхнувший едва контролируемый гнев, перевел дыхание.

Тут входная дверь распахнулась, и в проеме, едва не черканув плечами по косякам, появился Резуненко. Несмотря на мороз, голова его была непокрыта. А огромную косматую шапку вертел за ухо, так что она крутилась пропеллером возле его ноги, будто разыгравшийся коккер – спаниель.

– Шофер, поросенок, куда-то пропал, – объявил он с порога. – А то бы хрен меня перехватили. Наверное, опять «левый» калым нашел. Уволить бы к черту! Хотя – если так пойдет, всех придется на выход! И самому – туда же. Резуненко скрежетнул зубами. Пригляделся наспешливо:

– Стало быть, на экскурсию собрался?

– Что значит на экскурсию? Предложили ознакомиться со спецификой работы месторождения. Понюхать, так сказать, как нефть пахнет.