Люди Домино - Джонатан Барнс

— Безусловно, — поспешил сказать я. — Вне всяких сомнений.

Остальная часть поездки прошла в угрюмом молчании — мы ехали через Клапам, Брикстон и дальше в центральную часть Лондона по необычно обходному маршруту. Потом мы резко свернули и оказались на стоянке такси у вокзала Ватерлоо. Барнаби шумно выдохнул:

— Здесь можете выйти — дойдете пешком.

Неподалеку от «Глаза» меня ждал мистер Джаспер. Вокруг него по тротуару змеей вилась очередь экскурсантов, а пассажиры, исторгнутые из кабинок, уже вразвалочку удалялись по улице.

Странно, что в двадцать первом веке самый главный аттракцион города — это взгляд на тот же город с высоты птичьего полета. Невзирая на весь его заносчивый футуризм, в «Глазе» было что-то викторианское. В нем было ощущение надежности и времени, словно он стоял здесь десятилетиями, глядя на Лондон, который рос и расцветал внизу. Легко представить себе Человека-слона,[26]садящегося в кабину и с трепетом взирающего вниз сквозь стекло, рассыпающегося в благодарностях за всеобщую доброту, проявленную к нему.

— Доброе утро, мистер Ламб. — Джаспер был старше меня на год-два, но он неизменно обращался ко мне как к выпускнику школы на практике. — Миленький костюмчик.

Это было сказано с ядовитой иронией, но я тем не менее пробормотал в ответ слова благодарности.

— Как вам понравился наш водитель?

— Не уверен, что первое впечатление было благоприятным.

— Ну, к Барнаби нужно немного привыкнуть.

— Могу себе представить.

— Идемте. Дедлок ждет.

Дверь кабины была открыта, и я увидел внутри ту же компанию туристов, что и в прошлую пятницу, но сегодня они казались странным образом замороженными, окаменевшими и неподвижными, как статуи, указующие на достопримечательности, которые им не видны.

— Мы не поддерживаем иллюзию круглые сутки семь дней в неделю, — пробормотал Джаспер. — Недостаточное финансирование.

Смелее, чем в прошлый раз, я шагнул в этот мираж и предстал перед лицом старика. Он подплыл вплотную к стенке своего аквариума, пальцы его прижались к стеклу.

— Доброе утро, — сказал он. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули за выходные.

— Да, спасибо. — Голос мой немного дрожал. — Но мне бы хотелось получить кое-какие ответы от вас.

— Всему свое время. — Он развернулся к моему спутнику.

— Джаспер? Почему вы без шапочки?

Джаспер скорчил гримасу.

— Я думал, вы шутите.

Старик стукнул кулаком по стеклу и прорычал:

— Немедленно наденьте ее.

Джаспер раздраженно сунул руку в карман, вытащил розовую, аккуратно сложенную бумажную шапочку и надел ее на голову.

Дедлок посмотрел на него холодным взглядом.

— Так-то лучше. — Он удостоил меня натянутой улыбки, и тут я впервые заметил, что зубов у старика осталось всего ничего, да и те, что остались, — корешки, желтые, гниющие и кривые. — Мы хотели, чтобы вы чувствовали себя как дома, — сказал он. — С днем рождения, Генри Ламб.

Я подавил истерический взрыв хохота, чуть не вырвавшийся у меня из груди.

Дедлок снова обнажил остатки зубов.

— Наслаждайтесь своим днем рождения. Радуйтесь тому, что выжили. Но молитесь, чтобы вам не досталось столько испытаний, сколько мне.

Кабина вздрогнула, начав подъем, и когда человек в аквариуме снова посмотрел на меня, улыбки на его лице уже не было.

— Ну все, веселье закончилось. Теперь к делу.

— Я бы хотел знать, что вам нужно от меня. — Я говорил со всем спокойствием и рассудительностью, на какие был способен. — Ничего особенного я собой не представляю. Я всего лишь клерк-классификатор. Я не имею никакого отношения к вашей гражданской войне.

— Вы абсолютно правы.

— Гм. — Меня это несколько покоробило. — Значит, прав?

— В вас нет ничего особенного, Генри Ламб. Абсолютно. Но вот ваш дед — он был личностью выдающейся. Я его очень хорошо знал. Некоторое время мы даже были друзьями.

— Вы и он? Друзьями?

— Конечно. И безусловно, мы призвали вас сюда только из-за его необъяснимой привязанности к вам.

В голове моей стали зарождаться кое-какие подозрения.

— Мой дед имел какое-то отношение к этому?

Дедлок и Джаспер обменялись настороженными взглядами.

— Он что — был… — Голос у меня сорвался, я едва отваживался выразить эту мысль. — Он был одним из вас?

Старик долго изучал меня внимательным взглядом, потом сказал:

— Были времена, давным-давно, когда он был, я бы сказал, лучшим из нас.

— Расскажите мне еще, — сказал я. — Прямо сейчас.

Дедлок отвернулся и стал загребать к другой стороне аквариума.

— Мы ищем женщину по имени Эстелла. Найдите ее — и война закончится. Ваш дед был последним живым человеком, который знал, где она, и я могу только надеяться, что он позаботился о том, чтобы оставить нам наводку. Мне нужно, чтобы вы взяли Джаспера в больницу.

— С какой стати…

— Это приказ. Может быть, ваше поколение бесхребетное и безответственное, но, по крайней мере, вы должны знать, что такое приказ.

Я ничего не сказал.

— Придет время, Генри Ламб, и я расскажу вам все, что вы пожелаете узнать. А пока — исполняйте свой долг.

Меланхолически произнеся сие последнее увещевание, старик повернулся к нам спиной и молча принялся разглядывать город.

7

Когда мы прибыли в палату Макена, нам сказали, что старого хрыча моют. У меня не было ни малейшего желания присутствовать при этой омерзительной процедуре, когда тело обтирают мокрой губкой, и мы с Джаспером удалились в буфет, где провели томительные полчаса за тепловатым кофе и резиновыми сэндвичами с беконом.

Только теперь мне удалось убедить мистера Джаспера выслушать меня. Во время поездки от «Глаза» (проходившей под знаком вспышек всепоглощающего ожесточения нашего водителя) мистер Джаспер сидел в торжественном молчании, не замечая или отвергая все мои попытки завязать разговор.

— Мне нужно узнать у вас про войну, — сказал я.

— Валяйте, — иронически сказал Джаспер.

— Дом Виндзоров… ведь это же королевское семейство.

— И к чему вы клоните?