Код Вавилона - Уве Шомбург

— Он сделал гораздо больше — для человечества.

— Интересно, что же?

— Он действовал в духе эволюции. И тем самым в интересах человечества.

— Ученые взглянули бы на это совсем иначе.

— Вот это вряд ли. Подумайте об эволюции, о библии ученых: если бы не было смерти, не было бы и жизни. Только благодаря смерти и новой жизни продолжается развитие видов. В том числе и человек. Жизнь и смерть обусловливают друг друга. Они неразлучные братья. Эту аксиому эволюции не обойти никаким окольным путем. Это — познание не церкви, а как раз науки.

— Но примирению веры и науки это не поможет.

— Давайте не будем слушать фанатиков. Понимающие и толерантные люди обеих сторон пошли уже гораздо дальше, ибо они знают: естественные науки — это богослужение. А на что направлено богослужение верующих? На сотворение. Что же подразумевается под сотворением? Оглянитесь вокруг. И те, и другие имеют в виду одно и то же, только обозначают это разными словами.

* * *

Рим

Среда

Обычно общая аудиенция папы перед собором Святого Петра начинается в половине одиннадцатого каждую среду. Но в этот день папа запаздывал. Было уже одиннадцать часов.

— Что-то мне не терпится, — ворчал Филипп, вытирая пот со лба. Солнце припекало уже несколько часов.

Минувшую ночь они провели у фонтана Треви, и не было еще и восьми, как они уже прошли сквозь заграждения, ведущие на площадь, чтобы обеспечить себе места вблизи широкой лестницы.

— Да приедет он, — Аня запустила пальцы в свои короткие темные волосы.

Темно-серые ряды пластиковых стульев в передней части площади были заняты уже с раннего утра. На остальной территории люди стояли вплотную друг к другу.

— Что-то я часто вспоминаю того типа, который подвозил нас сюда.

Филипп смотрел на один из огромных мониторов, установленных по обеим сторонам площади, которые транслировали изображение собравшейся толпы и священнослужителей наверху, под балдахином.

— Ты имеешь в виду того бывшего полицейского, который ехал к антиквару? — Аня сразу вспомнила, о ком говорил Филипп.

— Да, именно его. — Филипп смотрел на лестницу перед собором Святого Петра. Огромный балдахин давал приятную тень высокопоставленным лицам церкви, которые постепенно рассаживались по своим местам позади пустующего стула папы. — Интересно, удалось ли ему довести свой рейс до конца?

Он стал разглядывать ряды сидений слева и справа от балдахина, где на подобающей дистанции за своим отдельным заграждением из недели в неделю сидели привилегированные, званые и избранные.

Раздался голос из громкоговорителя.

— Что он сказал? — спросил Филипп.

— Папа прибудет из Кастельгандольфо, из своей летней резиденции. У его вертолета случилась какая-то поломка, поэтому он опаздывает. Но сейчас он будет здесь.

К ожившему гомону голосов примешивалось пение молодежных групп и церковных общин, которые лишний раз репетировали, прежде чем представить свои песнопения в честь Господа, папы и христианской веры.

Немного спустя над Ватиканом пролетели два вертолета. Филипп несколько раз нажал на кнопку фотоаппарата. Через некоторое время сквозь ликующую толпу проехал папа, стоя в открытом кузове маленькой белой машины. Он крепко держался левой рукой за перекладину, улыбался и махал правой рукой.

Машина проехала по лабиринту коридоров по всей площади. Затем, слегка покачиваясь, въехала наверх. Папа вышел из нее и сел на свой стул под балдахином.

Перед тем, как папе начать свою аудиенцию, Филипп бегло просмотрел последние отснятые кадры.

Если бы он внимательнее пригляделся к снимкам двух подлетающих вертолетов, он бы, может быть, заметил, что вертолеты носили французские государственные знаки.