Последний бой майора Петтигрю - Хелен Саймонсон

По дороге в Эджкомб он впервые в жизни не чувствовал, что возвращается домой. Казалось, что, чем ближе они подъезжали к деревне, тем более неосуществимыми казались его надежды, а в животе что-то напрягалось, и во рту появлялся привкус желчи. Он пообещал Жасмине, что отвезет ее на свадьбу, и вместо того, чтобы уехать накануне вечером, они встали еще до рассвета. Теперь они ехали на юг, проносясь по центральным графствам, и даже проигнорировали соблазнительный зов Стратфорда-на-Эйвоне, хотя оба загляделись на манящий поворот. Он мрачно проехал мимо лабиринта лондонских аэропортов и впервые в жизни не воодушевился, завидев первые приметы южного побережья.

— Мы совершенно не опаздываем, — сказала она с улыбкой. — Надеюсь, Найва не забыла приготовить мне одежду.

Она позвонила по мобильному телефону и договорилась, что миссис Расул даст знать родственникам, что она появится на свадьбе, и подготовит для нее подходящий наряд. Во время разговора она рассмеялась, а потом объяснила ему, что миссис Расул приготовит на обед лишнюю порцию расмалаи — в его честь.

— Ее очень огорчает моя свекровь, которая без конца меняет меню и порывается пересчитать все зубочистки, чтобы не заплатить лишнего, — добавила она. — Поэтому она обрадовалась, узнав, что мы будем представителями сопротивления.

— Ты уверена, что мне надо с тобой идти? — спросил он. — Ужасно будет, если они из-за этого решат все отменить.

— Найва устроила так, что мы можем подождать прихода имама и войти после него, — сказала она. — Тогда уже будет невозможно что-либо отменить. Они будут вне себя от злости, чему я рада, но им придется подписать все бумаги, и магазин перейдет Абдулу Вахиду, так что они уже ничего не смогут сделать.

Она умолкла, глядя в окно.

— Ты уверена насчет магазина?

— Мой муж наверняка был бы рад, что его дело перешло по наследству. Он легко отдал этот магазин мне, а я так же передам его Абдулу Вахиду, чтобы они с Аминой и Джорджем могли жить своей жизнью — так же, как это когда-то удалось мне.

— Подобное бескорыстие в наши дни редкость. Я тобой восхищен.

— Эрнест, ты и сам бескорыстен. Ты отказался от Шотландии, чтобы спасти меня.

— Если бы все бескорыстные поступки вознаграждались подобным образом, — сказал он, — мы были бы нацией святых.

Они въехали в деревню по узкой задней улочке. В бледных лучах солнца Роуз-лодж выглядел весьма приветливо, и они поторопились войти внутрь, чтобы избежать взглядов соседей.

На кухонном столе стоял теплый чайник, рядом валялись остатки сэндвича с ветчиной и помятая газета. В раковине громоздились грязные тарелки и стояла жирная картонка с высохшими остатками жареного риса.

— Здесь кто-то был, — обеспокоенно сказал майор и огляделся в поисках кочерги, собираясь осмотреть дом.

— Привет, — раздался голос из коридора, и перед ними появился Роджер с кружкой и тарелкой с тостом. — А, это ты. Надо было предупредить, что приедешь, я бы убрался.

— Надо было тебя предупредить? — переспросил майор. — Это мой дом. Почему ты не в Шотландии?

— Мне захотелось домой, — сказал Роджер. — Но, видимо, теперь меня здесь уже не ждут.

Он уставился на Жасмину, и майор прикинул, хватит ли у него сил схватить Роджера за грудки и выбросить на улицу. Он решил, что это ему по силам, но возня может привлечь внимание соседей.

— Тебе здесь рады, только если ты будешь вести себя вежливо, — сказал он. — У меня сегодня нет времени на твои обиды. Мы с миссис Али идем на свадьбу.

— Тебе, разумеется, плевать, что моя жизнь пошла крахом, — сказал Роджер, пытаясь казаться суровым, но эффект был несколько смазан тостом, который свалился с тарелки и проехался масляной стороной по его брюкам. — Черт, — буркнул Роджер, поставил тарелку и кружку и попытался стереть масло рукой.

— Может, присядешь? — спросил майор, изучая содержимое чайника. — Мы выпьем чаю, и там нам с Жасминой все расскажешь.

— О, уже Жасмина? — поинтересовался Роджер, пока майор разливал чай и раздавал чашки. — Не верю, что у моего отца появилась подруга — в его-то возрасте.

Он покачал головой, словно это был последний гвоздь в гроб его разрушенной жизни.

— Я против того, чтобы меня называли таким липким двусмысленным словом, — сказала Жасмина, повесила свое пальто у двери и прошла к столу. Она улыбнулась Роджеру с полным самообладанием, но майор заметил, что ее подбородок слегка напрягся. — Я бы предпочла слово «любовница». Майор подавился чаем, а Роджер рассмеялся.

— Это лишит всю деревню дара речи, — сказал он.

— Вот было бы чудесно, — ответила она и отпила чай.

— Забудь о нас, — вмешался майор. — Что случилось в Шотландии и где мои ружья?

— Узнаю своего отца, — сказал Роджер. — Сразу переходит к делу.

— Ты продал их? Отвечай.

Майор напрягся в ожидании ужасных новостей — так напрягаются перед тем, как оторвать пластырь с кожи.

— Я их не продал. Я сказал Фергюсону, куда он может засунуть свое предложение, и привез их домой.

После паузы он добавил:

— Ну, может не так прямо. Я приехал сюда на поезде и убил кучу времени на пересадки.

— На поезде? А где Гертруда?

— Она подвезла меня до станции, — ответил Роджер. — Прощание было весьма трогательным, учитывая, что она незадолго до этого отказалась выйти за меня замуж.

— Ты просил ее выйти за тебя замуж?

— Да. К сожалению, я был вторым в очереди, и мои характеристики, как оказалось, не соответствовали стандартам.

Он отодвинул чашку и с убитым видом опустил голову.

— Она выходит замуж за Фергюсона.