Последний бой майора Петтигрю - Хелен Саймонсон

— Она умеет приспосабливаться к обстоятельствам, — сказал майор.

— Мы надеемся, что со временем она обретет счастье в семейном кругу. Моя матушка уже не может без нее обойтись, она каждый день читает ей Коран. Я отказался давать ей работу в своем магазине. Я сказал ей, что теперь пришло время отдохнуть и предоставить другим заботиться о себе. Куда лучше жить в кругу семьи, сказал я ей. Никаких тебе налогов, никаких счетов, бухгалтерских книг, никакого груза ответственности.

— Она привыкла к определенной независимости, — заметил майор.

Дэйв пожал плечами.

— Она постепенно осваивается. Уже прекратила предлагать моей бедной жене изменить нашу систему снабжения. Теперь она во что бы то ни стало хочет завести себе собственную библиотечную карточку.

— Библиотечную карточку? — переспросил майор.

— Я не понимаю: где взять время для чтения? Но если хочет, то пусть, так я ей и сказал. Мы сейчас очень заняты: впереди свадьба, а в следующем месяце мы открываем новый магазин, но жена пообещала ей помочь подтвердить факт проживания, и пусть себе читает целыми днями.

В холле раздался какой-то шум. Сначала майор не мог ничего разобрать, затем он услышал знакомый голос:

— Что за чушь! Я не собираюсь спрашивать разрешения.

Двери распахнулись, и в комнату вошла миссис Али — все еще в плаще, шарфе и с покупками в руках. Она разрумянилась — то ли от свежего воздуха, то ли от спора у входа — и смотрела на майора так, словно хотела впитать его одним своим взглядом. Стоящая за ней беременная девушка что-то прошептала, и миссис Али вздрогнула.

— Все в порядке, Шина, дай ей войти, — сказал Дэйв, поднимаясь и показывая жестом, что отпускает девушку. — Нет ничего дурного в том, чтобы поприветствовать старого друга твоего дяди Ахмеда.

— Это вы, — сказала она. — Я увидела шляпу в прихожей, и сразу поняла, что она ваша.

— Мы не знали, что ты уже освободилась, — сказал Дэйв. — Майор заглянул к нам по пути в Шотландию.

— Я должен был вас увидеть, — сказал майор.

Ему отчаянно хотелось взять ее за руку, но он сдерживал себя.

— Я как раз говорил майору, что ты безумно любишь читать, — продолжал Дэйв. — Мой брат говорил мне, майор, что Жасмина вечно погружена в свои книги. Не страшно, говорил он, если мне придется поработать побольше, главное, чтобы у нее было время для чтения. Она у нас умница.

Слово «умница» он произнес с явным сарказмом, и майор вдруг почувствовал сильную неприязнь к Дэйву Али.

— Он совсем себя не щадил, — добавил Дэйв, промокая лицо платком. — Потому и покинул нас так рано.

— Даже для тебя это низко, — сказала миссис Али тихо. Последовала пауза, во время которой они напряженно смотрели друг на друга. — Шина сказала мне, что у тебя деловая встреча, — добавила она.

— Шина такая заботливая, — сообщил мистер Али майору. — Вечно стремится всех защитить. Иногда она даже заставляет посетителей дожидаться меня на улице.

— Грейс хотела, чтобы я вас навестил, — сказал майор миссис Али. — Она так ждала, что вы ей напишете.

— Но я писала ей несколько раз, — сказала она. — Значит, я не зря беспокоилась, что не получаю ответов. — Она презрительно взглянула на шурина. — Странно, Давид, правда?

— В самом деле, почта работает просто отвратительно, — согласился он и поджал губы, словно его оскорбило такое обращение при посторонних. — Это я вам говорю как владелец трех почтовых отделений. Мы раскладываем письма по мешкам, но дальше мы бессильны.

— Мне бы хотелось поговорить с майором наедине, — сказала миссис Али. — Нам остаться здесь или мне показать ему наш район?

— Ну разумеется, здесь, — торопливо сказал Давид Али. Его явно привела в ужас мысль о том, что они будут прогуливаться вдвоем у всех на глазах — это и насмешило, и задело майора. — Все равно майору пора ехать — сейчас такие ужасные пробки.

Он подошел к матовым дверям и распахнул их.

— Мы оставим вас на несколько минут.

В дальней комнате тихо работал телевизор. В кресле с подголовником полулежала старая женщина, рядом с креслом стояли ходунки. Она выглядела едва живой, но майор заметил, как она сверкнула в их сторону черными глазами.

— Если вы не против, я не буду просить матушку выйти из комнаты. Она вам не помешает.

— Мне не нужна надсмотрщица, — яростно прошептала миссис Али.

— Ну разумеется, — сказал Давид. — Но мы стараемся, чтобы матушка чувствовала себя полезной. Не беспокойтесь, — сказал он майору, — она совершенно глухая.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал майор.

— Вряд ли мы увидимся снова — новая жизнь, сами понимаете, — сказал Давид Али, протягивая руку. — Был рад познакомиться с другом моего брата. Польщен тем, что вы проделали такой путь, чтобы навестить нас.

После того как Давид Али прошептал что-то своей матери и вышел, майор и миссис Али устроились на скамейке у окна, как можно дальше от открытых дверей. Она поставила под скамейку пакет с покупками, который до сих пор держала в руках, и скинула пальто.

— Мне как будто все это снится, — сказала она.

— Вряд ли им понравится, если я вас ущипну, — ответил он.

Минуту они сидели в тишине. Майор понимал, что сейчас нужно выйти за границы привычной светской болтовни и сделать какое-то заявление, но он никак не мог подыскать нужные слова.

— Этот дурацкий бал, — сказал он наконец. — Я так и не извинился перед вами.

— Я не виню вас за чужую грубость, — сказала она.

— Но вы уехали. Не попрощавшись.

Она отвернулась к окну, и он получил возможность вновь изучить изгиб ее щеки, густые ресницы, прикрывающие карие глаза.

— Я позволила себе забыться, — произнесла она и улыбнулась ему. — На мгновение поверить в чудо. Но потом очнулась и вспомнила, что должна вести себя разумно… и еще кое-что.

Улыбка исчезла. Теперь она выглядела серьезно — словно пловец перед прыжком в воду, словно солдат, которому дали приказ открыть огонь.

— Я много лет назад связала свою судьбу с семьей Али, и теперь пришло время отдать свой долг.

— Когда вы послали мне Киплинга, я решил, что вы презираете меня.

Он понимал, что говорит как обиженный ребенок.

— Послала Киплинга? — переспросила она. — Но я потеряла его при переезде.

— Мне передал его Абдул Вахид, — пояснил он, ничего не понимая.

— Я думала, что он лежит в моей сумочке, но, оказавшись здесь, уже не смогла его найти.

Глаза ее вдруг расширились, а губа задрожали.

— Она украла у меня книгу.

— Кто?

— Моя свекровь, мать Давида, — сказала она, кивая в сторону дальней комнаты.