Тяжело в учении, легко в бою - Ирвин Уэлш

– А где была старая гвардия? Пивко с бутербродиками уминали! – ржет Крейг, кивая на Соседа с Дкжом. У тех хватает ума улыбнуться в ответ и свести все к шутке.

Все вокруг гогочут, и я решаю воспользоваться моментом.

– Вопросик один имеется, – тихонько говорю этому слоняре. – Дорожный знак на пертской дороге – ваша работа?

«Сбросьте скорость» твои парни согнули?

Крейг смотрит раскрыв рот, раздумывает. А потом, прищурившись, говорит:

– Нуда, мои. А че?

– Да так, братан, просто узнать хотел, – и похлопываю этого пидора по спине. – Ну, ладно, еще раз спасибо за поддержку.

– Говно вопрос. Мы, кауденбитские, друг друга в беде не бросаем, – отвечает он с пафосом, так, чтобы вся банда услышала. И добавляет: – Файф круче всех!

– Центральный Файф! – поддакиваю я.

– Это точно… – Сзади доносится сдавленный стон. Бедняга Ричи, у него едва есть силы подняться на ноги.

И тут же откуда-то сбоку вылетает стремительный кулак, и сразу – ботинок по почкам; Ричи вырубается.

– Получи, бля, придурок! – говорит один из сопляков со злобной рожей.

Ричи ковыляет прочь, видно, что ему нестерпимо больно, но сквозь стоны доносится:

– Пока, Джейсон…

– Это друган твой, что ли? Заебал нас в поезде доставать.

Ну, ладно, Джейс, увидимся, – говорит Крейг и машет рукой своей шайке, мол, пора в путь.

На наших глазах обалдевший Клепто держится за окровавленную щеку и бредет по дороге; он так измочален, что не может даже ответить, когда какой-то мелкий пиздюченыш догоняет и вваливает ботинком по заднице. Толпа ржет и продолжает записывать шоу на мобильники.

– Эй, ты куда? – Вся-Промокла кричит вслед Крейгу.

– Я тебе позвоню, – говорит он, поднимая над головой мобильник. Уходя, Крейг смеется и игриво тычет кулаком в ребра одному из дружков – тот что-то сострил.

Вся-Промокла уговаривает двух других девчонок не отставать и следовать за парнями. Однако те не особо торопятся отвечать на ее увещевания.

Ну что ты с этой молодежью поделаешь? Они такие, какие есть; восемьдесят процентов из них просто вырастут и повзрослеют, а остальные двадцать… Для того и существуют на свете тюрьмы, кладбища и передозы. Наверное, Крейви по-любому сыграл бы в ящик, встретившись с дорожным знаком – не важно, согнутым или нет. А так и смерть красивой вышла…

Ох, и устал же я тем вечером. А потом, попрощавшись с дружками-приятелями, завалился на бочок и сладко выдрыхся. Сосед с Дюком повели себя прилично, не в пример Реджи Комортону, который и разговаривать со мной не стал, а просто трусливо сбежал. Старик не особо расстроился; я бы сказал, что он больше думал о том, как бы поскорее отправиться домой и обкатать отремонтированное бедро Фрэнсис. Беспроигрышная ситуация: если сломают, то будет хороший повод подать в суд на Госслужбу здравоохранения. Так что дом пуст, однако мы с Дженни слишком измотаны для активного отдыха и отрубаемся, едва добравшись до кровати.

Утро хмурое и слякотное; мы в седле мотоцикла, уезжаем из города, несемся по дороге и как раз проезжаем место, где Крейви когда-то полетел с байка. Меня наполняет ощущение свободы, я уже не боюсь скорости, я – да, я! – увожу нас отсюда; с восторгом чувствую руки Дженни на своей талии, но в следующий миг мы уже не вместе, мы вообще не на мотоцикле; мы валимся в черную пустоту, мы бог знает где…