Тяжело в учении, легко в бою - Ирвин Уэлш

– …а сейчас говорят, что убили из-за ее позиции насчет Палестины.

У Джейсона на лице ужас, и аргумент не остается без комментария:

– Какая, на хер, позиция насчет Палестины? Что за еботень? – набрасывается он, словно рассерженный терьер. Внезапно между ними обоими вспыхивает жуткая перепалка. Крутой перец снимается с якоря, не очень-то тактично демонстрируя презрительное отношение к теме.

– Ну, спасибо, Джейсон. – Лара в ярости. – Ты хоть знаешь, кто это был?

– Пидор какой-то. – Джейсон изображает на лице высокомерие перца и отчаливает сам, двигаясь, словно всю жизнь вращается в этих кругах.

Горжусь им!

Но «миз Грант», похоже, не в восторге от моего выбора.

– Я с ног сбилась, завлекаю спонсора, а ты притащила этого – Она переходит на визг.

Джейсон тем временем совершенно бесстыжим образом подруливает к ее родителям и пытается с ними поболтать. Заметно, что и доктор, и миссис Грант испытывают крайнюю неловкость: доктор отводит взгляд в сторону, а миссис Грант что-то отвечает через силу. Но самый смак в том, что я вижу, да и Джейсон чувствует: их от этой ситуации трясет! А мой мальчик просто упивается триумфом. Я, кстати, тоже.

– Он такой душка! – не соглашаюсь я. Как же приятно ее злить! Хотя синяк стал чуть менее заметен, его прекрасно видно. Перед поездкой я, конечно же, убедила Лару, что его не видно вовсе.

– А вы с ним не?.. – спрашивает она.

– Без комментариев, миз Грант, – отвечаю невозмутимо.

– О боже! Ты… с конюхом… с жокеем-неудачником! С онанистом-козявкой, паршивым наркоманом! Какой ужас! – Вдруг она замечает, что я не собираюсь ей поддакивать. – Джен, ведь это не твой уровень. Ты такая хорошенькая!

– Чего это ты вдруг мной озаботилась? – спрашиваю. – У меня все прекрасно, меня трахают. Помнишь, ты сказала, что мне просто необходимо трахнуться? Ну, так эта задача теперь решена.

– Но не с Джейсоном же! Он по нас обеим слюни пускал, везде за нами шастал… – Лара в ужасе.

Смотрю в упор на ее фингал.

– Не у всех же такой безупречный подход к выбору партнера, как у тебя.

– Ой! – Рука машинально тянется к синяку под глазом. – Скажи, что там ничего не видно!

Вдруг по громкоговорителю объявляют, что Ларе пора в паддок, готовить Алого Шута к выступлению.

– Ну, может, чуть-чуть, – открываю я страшную тайну. – Из-за такой ерунды не стоит и переживать.

Сколько обиды и страха в ее взгляде! Еще раз потрогав фингал, Лара удаляется.

– Удачи! – кричу вслед.

Надо отдать подруге должное: наездница она отменная, да и соперница отчаянная; несмотря ни на что, уверенно ведет Джиллиан Скотт к победе в кубке. Но Джиллиан – неуклюжая дылда с безобразной кожей, и стоит ей слезть с лошади, как она превращается в несуразное чудище. Зубы торчат похлеще, чем у любой лошади на турнире. Телевизионщики снимают ее в конкуре, однако пообщаться-то им хочется с сексуальным живчиком, пусть и неудачницей, Ларой Грант. Так что насчет нашей милой миз Грант переживать не стоит. Такие люди – непрошибаемые нацистские суки; она еще покажет всему свету, кто есть кто. Хотя, признаться, я заволновалась, когда увидела ее, мчащейся к нам в ярости.

– Все пропало! – визжала миз Грант, обливаясь слезами.

– Ты уступила только Джиллиан Скотт и говоришь, что все пропало? Да она побеждала…

– Плевать! Журналист издевался над моим синяком! Перед камерой!

– Да ладно тебе, это вырежут, как пить дать. – Джейсон подгреб к нам так вальяжненько, с шагипанским в руке. У Лары трясется нижняя губа, ноздри ходят ходуном, словно у разъяренного дракона. Никого и никогда она не ненавидела так сильно, как сейчас Джея. Даже этот журналюга, наверное, на втором месте. – Не переживай, что не победила, – добавляет Джейсон. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не хихикнуть. – Мое

мнение такое: пусть я проиграл, но ведь я боролся! – Повернувшись ко мне и выпятив губу, он добавляет с многозначительным кивком: – А вообще, простите за выражение, пора бы и кончить… со всеми этими скачками.

– Поедешь с нами в Батгейт? – спрашиваю Лару.

Та шипит на меня, только что серой не брызжет:

– Какой, к черту, Батгейт? Смотреть идиотский настольный футбол? Ты не понимаешь, что у меня катастрофа?

И она бежит к мамочке с папочкой, с рыданиями обрушивается на хилую отцовскую грудь. Мать гладит ее, укоризненно смотрит на нас.

– Боже, эта идиотка – полная неврастеничка! Ведет себя как маленькая. – Я действительно потрясена реакцией Лары, но удовольствия от созерцания этой сцены скрыть не могу. – Настоящий припадок, вот уж не думала, что она такая папенькина дочка.

Мы идем к машине, Джейсон машет им рукой и кричит:

– Эй, пока! – А потом добавляет так, что слышу только я: – Доктор Грант полный козел! Я когда на складе работал, он все время приматывался, стоило только кокаинчику нюхнуть!

Забираемся в машину и отчаливаем в Батгейт. Второе шампанское явно было лишним, теперь приходится ехать медленно и осторожно. Не могу отделаться от одной мыслишки. Ну, просто покоя мне от нее нет последнее время, надо, пожалуй, обсудить с Джеем.

– Ей ведь только четырнадцать было, когда вы гулять начали. Не рановато ли?

Джейсон, как обычно, вылупляет глаза, а потом как-то ссусуливается.

– Вон как ты все повернула… Что ж, пожалуй, так. Но в то время я об этом и не помышлял. В смысле, не было никакого приставания к малолетке, а была у нас дружба и взаимная любовь к лошадям. Кроме того, думаю, она уже в то время была опытнее меня.

Он меня просто поражает, только Джейсон может похвастаться тем, что он – девственник. Как же он не похож на остальных парней, с которыми я встречалась!

– На этот счет я и не сомневаюсь. Не хочу обижать твоих чувств, Джей, но Лара всегда была той еще шлюшкой.

– Да, но у нас все было по-другому. Ну, там, пообжимаемся, может, но в основном, как я и говорю, нас свела любовь к лошадям. Вся остальная любовь была платонической.

Внимательно смотрю ему в глаза:

– А знаешь, она бы дала, если бы ты тогда поднажал. – Поворачиваюсь лицом к дороге, разгоняюсь и обхожу трейлер с кемпингом. – Она сама мне сказала.

Он сидит, затаив дыхание. Вижу, как глаза снова лезут из орбит.

Вот мы и в Батгейте. На Уитберн-роуд стоит весьма броское здание в викторианском стиле, отель «Дредноут» – пять шпилей над пятью эркерами. Мы проходим внутрь, администратор ведет нас в помещение клуба, здесь и состоится полуфинал.

Фаворит турнира – этот самый Максвелл. С ним из Корсторфина приехало немало фанатов. Они одеты в малиновые футболки команды «Хартс», на спине белыми буквами написано: «Максвелл – первый номер». Тем не менее есть и парни из Файфа – приехали завсегдатаи «Гота», вижу отца Джейсона с друзьями. Один из них -тот самый бомж-священник; похоже, он взялся за ум. Замечаю, что Кинг-старший разглядывает уверенного и развязно ведущего себя Максвелла, а потом говорит сыну: