Зеркало наших печалей - Пьер Леметр

Долгий арестантский марш закончился вечером, на большом летном поле к северу от Сен-Реми.

Заключенные из разных групп сидели плечом к плечу на взлетной полосе.

– Все здесь? – спросил капитан Хауслер.

– Боюсь, что нет… – ответил Фернан, и командир побледнел: людей было определенно меньше, чем на старте. – Начинайте перекличку! – приказал он.

Унтер-офицеры достали мятые листы со списками и принялись выкликать фамилии. То и дело возникала пауза, если человек не отзывался, и тогда громко и внятно звучало слово «отсутствует». Капитан слегка прихрамывая расхаживал вдоль полосы (удар Ландрада по лодыжкам оказался очень чувствительным). Фернан занес результаты в отдельный список и доложил Хауслеру:

– Отсутствуют четыреста тридцать шесть человек, мой капитан.

Сбежало больше трети заключенных, на волю вырвалось пятьсот грабителей, воров, анархистов, коммунистов, уклонистов и саботажников всех мастей. Все понимали, что армия пополнила «пятую колонну» предателями и шпионами…

– Было много смертей, мой капитан…

Эта информация ободрила Хауслера: беглец на войне – твой провал, умерший – победа. Унтер-офицеры перечислили каждый своих «усопших» и причины смерти.

– Всего тринадцать, мой капитан, – подвел итог Фернан, – шестеро расстреляны при попытке к бегству. Семеро других были…

Он сделал паузу, не зная, как сформулировать поаккуратнее.

– Они…

– Отставшие, аджюдан-шеф, отставшие!

– Так точно, мой капитан… Отставших тоже расстреляли.

– В соответствии с приказом?

– Так точно, в полном соответствии, мой капитан.

Неожиданно для всех привезли довольствие на тысячу человек. В Гравьере они дохли с голоду, теперь не знали, куда девать излишки.

– Скажите, аджюдан-шеф…

Фернан обернулся. Капитан зна́ком отозвал его в сторону:

– Вы ведь подадите рапорт об инциденте на двадцать четвертом километре?

Вот как это теперь называется – «инцидент»…

– Как только освобожусь, мой капитан.

– Давайте-ка я выслушаю устную версию. Сейчас.

– Так вот, мой капитан…

– Смелее, смелее!

– Хорошо. Прикончив троих отставших на двадцать третьем километре, вы застрелили из пистолета одного тяжело больного заключенного и собирались сделать то же самое с другим, раненным в ногу…

– Подволакивавшим ногу!

– Так точно, мой капитан! В этот момент эскадрилья бошей совершила налет на дорогу, и один из заключенных, воспользовавшись всеобщим замешательством, сбил вас с ног и сбежал вместе с сообщником.

Капитан смотрел на Фернана с таким изумлением, словно впервые его увидел.

– Великолепно, аджюдан-шеф, просто великолепно! Что сделали вы, чтобы предотвратить побег?

– Я произвел два выстрела, мой капитан. К сожалению, стрельба была неточной, поскольку я торопился…

– Куда?

– Прийти на помощь раненому командиру, мой капитан.

– Безукоризненно! И вы, конечно же, преследовали сбежавших…

– Так точно, мой капитан. Я бросился в погоню.

– И?..

– И взял левее, мой капитан, тогда как беглецы, увы, выбрали противоположное направление.

– И?..

– Моей главной задачей, согласно приказу командования, была не погоня за двумя совершившими побег заключенными, а сопровождение ста двадцати человек в Сен-Реми-сюр-Луар!

– Отлично…

Капитан выглядел очень довольным. Все исполнили свой долг. Им не в чем себя упрекнуть.

– Рапорт я должен получить до вашего отбытия.

Формулировка насторожила Фернана.

– Мои люди хотели бы знать, когда закончится их командировка…

– Сразу после отправки заключенных на базу в Бонрене.

– То есть…

– Точная дата мне пока неизвестна. Через день-два я ожидаю инструкций.

Это никогда не кончится…

Летное поле было мало приспособлено для приема и содержания шестисот заключенных. Палатки поставили, но о койках, конечно, никто не подумал, обедов хватало с лихвой, но суп пришлось есть холодным. Впрочем, горячим он вряд ли стал бы вкуснее.

Фернан собрал арестантов, за которых отвечал: от ста пустившихся в путь осталось шестьдесят семь. «Тридцать три процента отсева, – быстро подсчитал он, – чуть лучше средней цифры».

Он решил дать послабление, а подчиненным сообщил:

– Мы не знаем, сколько пробудем здесь.

– Думаете, дело может затянуться?

Борнье все приходилось повторять по несколько раз, к этому Фернан успел привыкнуть.