Зеркало наших печалей - Пьер Леметр

Луиза забрала тележку с детьми и покормила их. Женщина, которая стерегла мальчиков, пока она варила суп и рис, устроила их в глубине зала.

– Эй, только не на бильярде! – крикнул хозяин. – Изгадите сукно!

– Не нуди, Раймон… – бросила женщина, даже не оглянувшись.

Луиза так и не узнала, кто она – жена, мать, клиентка, соседка, любовница?

Звенели стаканы, щелкала касса, стучали тарелки… Обстановка напомнила Луизе «Маленькую Богему». Что стало с мсье Жюлем? Она не верила, что ее друг погиб, представляла его живым, и большую часть времени ей это удавалось.

Луиза совершенно вымоталась, чувствовала себя грязной, едва справлялась с нервами и очень хотела есть.

Женщина отвела ее в заднюю комнату, к раковине с краном, достала из шкафчика две ветхие, но чистые тряпки, кивнула на кусок мыла и сказала:

– Закрою вас на ключ. Постучите, когда закончите.

«Наверное, так освежались проститутки в дешевых гостиничных номерах…» – подумала Луиза, выстирала трусы и надела их мокрыми, взяла с полки несколько тряпок, спрятала под блузкой, но устыдилась, положила все обратно и только после этого постучала.

– Берите тряпки, они вам пригодятся, – сказала женщина, успевшая переодеть детей, и Луиза поняла намек: ей пора, здесь для нее сделали все, что могли.

– Спасибо, – сказала она, вложив в одно слово всю свою признательность. – Не знаете, где я могу оставить мальчиков, они ведь не мои?

Да, она была в мэрии. Нет, в Красном Кресте ей отказали. Возможно, в префектуре? Женщина отвечала отрывисто, напряженным тоном – очевидно, боялась, что Луиза бросит детей и сбежит.

И вот она снова на улице.

Ее «одарили» двумя бутылками воды, рисовым отваром в банке из-под огурцов и тряпками с маленьким кусочком мыла в газете. Через какое-то время детей снова потребуется переодеть и накормить, но несколько часов у нее все-таки есть. Луиза почти обессилела, но так и несла малышку на одной руке, а другой толкала тележку.

Мысленно она составляла список того, что требуется найти непременно и как можно быстрее.

Встретив женщину с коляской, Луиза спросила:

– Простите, у вас не найдется лишней пеленки?

Нет, лишней нет.

У колонки она попросила у другой женщины немного стирального порошка и два франка:

– Я совсем без денег, а там продают яблоки…

Незаметно для себя Луиза стала попрошайкой, нищенкой.

Она покинула Париж, чтобы отыскать мифического Рауля Ландрада, и могла бы стать одной из тех, кто на Северном вокзале показывал людям фотографию с вопросом: «Вы его не встречали?» А теперь клянчит у беженцев ломоть хлеба, стакан молока, кусочек сахара.

Нищета – гениальный наставник. Луиза за несколько часов научилась произносить слова, которые нужно говорить мужчинам и женщинам, молодым и старым, и изображать смущение и отчаяние.

– Мою зовут Мадлен, а вашу?

И после этого, как бы невзначай:

– У вас нет лишней шерстяной кофточки? Это для старших, подойдет даже та, что на двухлетнего…

В конце дня она набрала достаточно всего, чтобы переодеть троих детей (пришлось еще раз отстоять очередь к колонке в самом центре города) и накормить двоих. У нее имелось: три пеленки, килограмм яблок, английские булавки, метр бечевки. Один молодой папаша тайно от жены отдал Луизе летний костюмчик, но он, к сожалению, оказался велик мальчикам. Еще она нашла кусок брезента, свернула его в трубку на случай дождя и положила в тележку, хотя с трудом справлялась с ней. Отпопрошайничества до воровства один шаг. Луиза начала присматриваться к коляскам: долго стояла на одном месте, как будто ждала встречи, а сама наблюдала за матерью, которая на минуту оставила коляску на тротуаре. В последний момент передумала и быстро ушла, стыдясь не намерения украсть, а своего малодушия. «Я была бы никудышней матерью…» – думала она, напевая колыбельную малышке. Окружающие принимали ее за сумасшедшую.