Она так долго снилась мне... - Тьерри Коэн

Объективно у меня не было реального повода так уж радоваться. Лиор была ранимой и недоверчивой и могла принять решение не заходить дальше в наших отношениях. К тому же я не знал, какой будет ее реакция, когда я расскажу ей, кто же я такой на самом деле. Потому что пришла пора открыть ей глаза. То, что я знал о ее чувствах по отношению ко мне, какими бы зачаточными и неявными они ни были, достаточно было, чтобы успокоить мои страхи: я интересовал ее сам по себе, вне зависимости от моей книги. Иона Ланкри был для нее нужен и важен. Он был живее и сильнее, чем наглый захватчик Рафаэль Скали. Моя личность, мои чувства, мое отношение к ней и еще что угодно, но мое, — именно это тронуло ее.

Теперь нужно было как можно скорее прояснить ситуацию. Смести с горизонта последние тучи, способные омрачить будущую любовь.

Этот разговор будет самым сложным, самым опасным. Я мысленно набросал схему всей сцены, но финал ее, увы, зависел не от меня.

Было страшно. Пришла пора отвечать за свои поступки.

От: Рафаэля Скали

Кому: Лиор Видаль

Тема: Встреча

Мне хотелось бы увидеться с вами, Лиор. Пора нам поговорить, хотелось бы рассказать вам о моей любви.

Если меня поймете вы, то поймет и та, которую я люблю.

Она поймет, почему я так долго молчал, почему скрывал свои чувства.

Жду вас завтра в «Итальянском кафе», в 19.15. Это в двух кварталах от того книжного магазина, в который вы часто заходите.

Это вам удобно?

Ночь была ужасной. К утру оптимизм рассеялся, уступив место тревогам и опасениям. Воображение услужливо предоставляло всевозможные сценарии, один другого мучительнее. Я представлял себе, как она выслушивает меня, начинает ужасно сердиться или, наоборот, грустнеет и тихо уходит.

Эти кошмары терзали мой возбужденный мозг, мне едва удалось немного поспать. Утром я принял душ, выпил кофе и отправился на первую в жизни утреннюю пробежку. Когда я вернулся, на пороге меня ждал Жош.

— С каких это пор ты бегаешь? — удивился он.

— С сегодняшнего утра.

— А что это ты?

— Пытаюсь нагнать упущенное, — пошутил я, все еще отдуваясь.

Он улыбнулся.

— А еще какие новости?

— Встречаюсь сегодня вечером с Лиор.

— Чтобы вместе побегать?

— Вообще-то с ней встречается Рафаэль Скали.

— А… ну-ну. — Жош удивленно вскинул брови.

Я выдал ему подробный отчет о последних событиях.

— Наступил момент истины, — с шутливой важностью провозгласил мой сосед.

— Я никогда в жизни так себя не чувствовал: ужас как волнуюсь, — признался я, плюхнувшись на диван.

— Это нормально, — улыбнулся он.

— Ты хотел о чем-то поговорить?

Жош пожал плечами:

— Нет, ничего особенного.

Я не стал расспрашивать его об отношениях с Хлоей, потому что слишком ценил нашу дружбу, чтобы слушать его рассказ вполуха.

Он, видимо, это понял, сказал пару ободряющих слов и ушел.

Мсье Гилель встретил меня улыбкой, но его умный, проницательный взгляд проникал в самую душу.

— Я уверен, есть новости, — объявил он. — Ну давай, рассказывай.

— Могли бы вы не так явно демонстрировать, что видите меня насквозь? — притворно возмутился я. — А то читаете в моей душе, как в книге.

— Как в книге? — удивленно рассмеялся он. — Надо же так удачно сказать. Несколько дней подряд передо мной была только обложка романа без картинки. Теперь я на первой странице. Имя автора и название расскажут обо всем.

— Имя: Иона Ланкри. Название: «Сегодня вечером я ей все расскажу». Рафаэль Скали назначил ей свидание.

— Ну, в добрый час. Как себя ощущаешь?

— Умираю от волнения.

Он ласково улыбнулся мне.

— Мальчик мой… Не бойся, все будет хорошо. Любовь всегда, в конце концов, торжествует.

— Я бы мог вам привести в пример десятки книг из тех, что нас окружают, которые утверждают совершенно противоположное.

— Это всего лишь книги, авторы которых обожают трагедии. А мы говорим о настоящей жизни.

— Я соврал ей, вы же знаете.

— Это была не ложь: ты всего лишь временно утаил правду, чтобы она явилась перед ней потом стократ прекраснее.

— Вы используете мои же прежние аргументы.

— Потому что они вполне хороши. Она поймет. Добрая душа сумеет распознать добрые намерения.

— Ну, будем надеяться, — вздохнул я.

— У меня создается впечатление, что ты сегодня не будешь особенно эффективным работником. Надо было тебе дома остаться.

— Не могу.

— Я уж вижу… Твоя голова занята другим, поэтому составлять аннотации тебе сегодня нельзя поручать. Так что проведи-ка, пожалуйста, инвентаризацию вон тех отделов, — сказал он мне, указывая на несколько полок. — В этой работе мозг почти не задействован, но зато время для тебя пройдет быстрее.

И время шло. Слишком медленно, если меня охватывало нетерпение. Слишком быстро, если подступал страх.

ЛИОР

Я чувствовала, что просто смешна: нельзя же так волноваться, так переживать! Если сначала я искренне обрадовалась, что мы познакомимся, серьезный и даже драматический тон его послания меня как-то заинтриговал. Я проворочалась в кровати всю ночь, представляя нашу встречу то в самом оптимистичном, то в самом тревожном свете. Я опасалась, что этот человек меня разочарует, что мне не понравится его внешность или какие-нибудь мелкие детали, которые смажут то впечатление, которое у меня создалось от его книг и нашей переписки. А особенно боялась, что сама его разочарую. Что не найду нужных слов, не окажусь на высоте, обману его ожидания.

Нужно ли говорить с ним про книгу, о которой я мечтаю? Наверное, не стоит. Мы ведь встречаемся совсем по другому поводу. Будем говорить только о ней и о нем. Будем придерживаться этой темы, не пытаться воспользоваться ситуацией, чтобы пропихнуть свои идеи.

Снова я показалась себе безмозглой восторженной фанаткой. Мне хотелось ему понравиться. Не то чтобы соблазнить его, ни в коем случае, но показать, что я достойна быть его другом, его наперсницей. Если бы мы подружились, я бы могла впоследствии рассказать ему о своих чувствах к Ионе.

Иона… А он, интересно, знает, что у нас назначена встреча с Рафаэлем?

«Итальянское кафе» находилось в нескольких кварталах от книжного. И я решила, что попрошу Иону пойти вместе со мной и нас познакомить. А потом он уйдет, а мы с Рафаэлем останемся и поговорим по душам.

Я ничего не сказала Эльзе. Она не понимала моих восторгов по поводу писателя и наверняка стала бы насмехаться надо мной. Но, когда я дежурила возле Серены, я радостно поведала ей обо всем. Она сперва тоже обрадовалась. Но потом какая-то печальная тень пробежала по ее лицу и она попросила стилус.