Песни созвездия Гончих Псов - Иван Охлобыстин

Татары переглянулись и хмыкнули.

– Тут запоешь, – пробурчал Литвиненко, садясь с ним рядом на пень. – То главный инженер в трубу, падла, залезет, то в голову ружьем тыкают.

– Простите меня, – покаялся Тумбалиев. – Миной меня стукнуло, под Кандагаром. Год думал, как меня зовут. Пока думал, под трибунал отдали. И в штрафбат. Как выпью, так шпионов ловлю.

– Вспомнили? – хмуро спросил Юлий Иванович.

– Что вспомнил? – скосил на него и без того раскосые глаза бригадир.

– Как зовут?

– Нет, – честно признался Ренат. – В штрафбате новое имя сказали.

– То есть как – новое?! – не поверил директор. – В штабе документы на всех должны были остаться.

– Так меня в штабе миной стукнуло, – объяснил Тумбалиев. – Я один живой остался. Штаб сгорел, бумаги сгорели, кухня сгорела, все сгорело. По наводке моджахед бил. Диверсант рядом, в ущелье сидел. Наводил артиллерию по рации.

Ренат наложил из казана в тарелку рыхлой массы коричневого цвета и протянул Юлию Ивановичу: – Кушайте. Ай, как вкусно! Четыре часа варили.

Литвиненко забрал тарелку и кивнул на татар, сидящих вокруг костра:

– Твоя бригада?

– Моя! – гордо сообщил Тумбалиев. – В одном штрафбате служили. Соколы! Голыми руками, впятером, вражескую батарею передушили.

– Герои, а пьете! – укорил их Юлий Иванович. – Сейчас надо всех в порядок приводить и – в лес.

– Нельзя, – покачал головой татарин, – Покалечатся. Два дня на здоровье.

– Обалдел, что ли?! – вспылил директор. – Какое здоровье?! Нам центр головы снимет!

– Нельзя, – настаивал Ренат, – леса много, людей мало, я больше сидеть не хочу.

– Но что же делать, господа хорошие?! – скорбно заломил руки Юлий Иванович. – Сверху план требуют, снизу работать не могут.

– Могут, но нечем, – вздохнул Тумбалиев. – Погрузчик старый, пил всего девять, пять ломаные, на весь поселок один автобус. Зарплата очень плохая.

– Покушайте хаша, и все уладится, – улыбнулся доселе молчавший Жора.

Литвиненко зло зыркнул на него, но за ложку взялся.

– Уладится!!! – негодовал директор из прибрежных кустов около моста. – Несет, как Темзу по приливу. Хаш!

– Не тужьтесь, оно само. Это с непривычки, – советовали ему Егор и Жора, сидючи на массивном бампере железнодорожного тягача.

– Плохие тут у вас привычки! Бригадиры контуженные с оружием по улицам бегают, три дня из рабочего графика вылетает, – продолжал сердиться Литвиненко. – Река-то как называется?

– А никак, – развели руками его спутники. – Раньше Имперка называлась, потом просто Перка, теперь вообще никак. Было дело…

– Сколько нам до Усть-Куломска? – перебил их воспоминания Юлий Иванович, возвращаясь к узкоколейке.

– Сорок минут где-то, – ответил Егор. – Зимой час-другой. Снегом часто заносит.

– Почему напрямую дорогу не проложили еще?

– Три года назад геологи лазили, мерили, мерили, но Штиль отказался.

– Опять ваш Штиль?! – взорвался Литвиненко. – Саботажник ваш Штиль!

– Нет, Иоганн Иоганнович мужик хороший был. Осмотрительный, – не согласился Жора. – Он так говорил: в России главное – выжить, остальное само, хошь не хошь, случится.

– Да, вот еще: я там на реке лодку видел, – вспомнил Юлий Иванович. – Трое в лодке были и песню пели: «На лодочке, по Яузе-реке». Тихона Хренникова песня. Из фильма. Рыбнадзор, что ли?

– Это геологи, – ответил Карманов, – с пятидесятых плавают. Говорят, утонули.

– Еще раз?! – не понял председатель.

– Местная байка, – неохотно продолжил машинист. – В пятидесятые прислали геологов, они рыскали-рыскали, искали что-то, а потом сгинули. То ли утонули, то ли леший прибрал. Но ведь плавают. А если плавают, значит, грибы будут.

– Хватит ерунды! Поехали, – осерчал Юлий Иванович.

По приезде в Усть-Куломск Юлий Иванович первым делом направился в свой кабинет и решительно схватился за телефонную трубку. После трех гудков на другом конце провода раздался приятный дамский голос.

– Чугунова слушает, – сообщил голос.

– Госпожа Чугунова, – обратился к нему директор, – это Литвиненко беспокоит.

– Вся во внимании! – откликнулась собеседница.

– У меня имеются самые веские основания предполагать, что для увеличения производительности труда необходимо техническое переоснащение вверенного мне хозяйства, – решительно выпалил в трубку Юлий Иванович. – Катастрофически не хватает пил и погрузчиков.

– Мозгов вам не хватает, молодой человек, – оборвала его Чугунова. – Ты больше никому про переоснащение не говори, иначе… ну, сам понимаешь. Изыскивай внутренние резервы. Ищи неожиданные решения и новые пути. Мобилизуй людей.

– Но как? – огорченно воскликнул Литвиненко. – Хорошо бы финансово заинтересовать.

– Кого? – заинтересовалась дама.

– Людей, – уточнил директор.

– А! – разочарованно крякнула Чугунова и бросила трубку.

– Эх! – вздохнул Юлий Иванович, повторяя: – Ищи неожиданные решения и новые пути. Новые пути!

Внезапно лицо директора просветлело, и он выбежал из кабинета на улицу.

Вскоре Литвиненко был у дома Рюрикова.

Валериан Павлович заканчивал плакат наглядной агитации, сидя на скамеечке у ворот. Над ним надрывался очередной соул-композицией прикрученный к фонарному столбу громкоговоритель.

– Есть у меня одна задумка, господин начальник планового отдела, – с порога начал Литвиненко, перекрикивая музыку.

– И у нас неспокойно, – отер испачканные краской руки о тряпку тот, – новая черная дыра образовывается. Ночь с зоотехником не спали. А у вас что?

– Хочу я новую дорогу к Белоборску проложить. Напрямую. Огромная экономия получается, и производительность подскочит, – поделился с ним Юлий Иванович. – Под это дело мы еще из центра новой техники наберем.

Начальник планового отдела несколько секунд мучительно размышлял и наконец высказался:

– Страшно.

– Что страшно?! – озадачился директор. – В каком смысле «страшно»?

– Во всех смыслах. Здесь вам не курорт, солнечные ванны не принимают. Строгий расчет, железная воля!

– Воля стальная, расчеты с главным бухгалтером сделаем, – заверил его Юлий Иванович.

– В центр надо звонить, – снова взялся за кисть начальник планового отдела, – и с Прокопенчуком переговорить, все-таки он бригадир дорожников. Прокопенчук дома. Отгул у него. Траву свою растит.

– Что это за буква? – вгляделся в незаконченный транспарант директор.